Мода в саване
Шрифт:
Он вышел, и мистер Кэмпион остался наедине с уготованной ему программой. В комнате было очень тихо и все еще холодно, и уличный шум казался отдаленным, словно гул морского прибоя в ином мире. Он услышал, как за Ферди захлопнулась дверь, а затем после долгой паузы в гостиную вошла мисс Фитч.
Она молча двигалась по комнате, прибирая разные мелочи, возвращая книги на полки и взбивая подушки на диване. В ней самой, в ее походке было что-то необычайно опрятное и благонадежное, и она очень решительно хлопала по подушкам своими пухлыми ручками.
Когда черед дошел до кресла Кэмпиона, она взглянула на его стакан.
—
— Нет, спасибо. Все в порядке.
— Не похоже. Вы вообще спали сегодня?
— Нет, ни вчера, ни сегодня.
— Какая жалость, что вы потеряли эту девочку, — непринужденно произнесла мисс Фитч, проходя мимо него, чтобы атаковать гору мелочей на кофейном столике. — Очень милая. Совершенно без чувства юмора, но очень хорошо воспитана. И волосы хорошие. Но вам, наверное, не хочется о ней говорить. Смотрите, виски стоит здесь. Есть еще джин, вино, немножко «Адвоката»[27], а в шкафу стоят сифоны. Если вам понадобятся стаканы, позвоните, японец принесет. В этой красной коробке куча сигарет.
— Вы не будете дожидаться Гайоги?
Вопрос прозвучал как бы между прочим, но она бросила на него неожиданно пристальный взгляд.
— Нет. Вряд ли. Пойду возьму пальто.
Он услышал, как мисс Фитч отдает в кухне какие-то распоряжения японцу. После этого она снова заглянула в гостиную с уже наброшенным на плечи пальто из крашеного горностая.
— До свидания, — сказала она.
— До свидания. Я передам от вас привет Гайоги. Или вы его еще не простили?
— Не знаю, о чем вы, — ответила она и широко улыбнулась. — Гайоги всегда был ко мне добр. Когда-то я работала на него в «Старом Больё». Он был очень щедр. Часто дарил мне что-нибудь. Он неплохой человек.
— Но ведь он потерял ваши деньги в «Золотой груше». А там было немало, верно? Две-три тысячи фунтов. Просто несчастливые деньги.
Она уставилась на него, и на мгновение ему показалось, что сейчас он увидит ее гнев. На щеках у женщины вспыхнули яркие пятна, а контур губ побледнел. Но уже в следующее мгновение она рассмеялась с беззаботностью, так необходимой в ее профессии.
— Я с тех пор кое-чему научилась, цыпленочек, — сказала мисс Фитч.
Она не выставляла напоказ свои руки, но он невольно взглянул на них. Они сверкали камнями, как и ее уродливая короткая шея. Брошки на ее платье сияли неподражаемым блеском настоящих бриллиантов.
— Что ж, я пошла, — сказала мисс Фитч, но остановилась, услышав телефонный звонок. Она подняла трубку. — Да, хорошо, хорошо. Что случилось? Секундочку, милый. Это мистер Пол, — добавила она и передала трубку Кэмпиону. — Просил вас позвать. Что-то случилось.
— Алло, Кэмпион, это вы? — Ферди почти кричал. — Вы не могли бы сейчас же сюда приехать? Да, я в «Цезаревом дворе». Только что приехал. Слушайте, я не могу вам рассказать по телефону — из-за телефонистки. Понимаете? Вы приедете? Да, как можно скорее. В нашем деле возникли непредвиденные обстоятельства. Очень непредвиденные. Честно говоря, теперь я не знаю, что делать. Как зовут вашего знакомого в Скотланд-Ярде?
— Оутс.
— Точно. Я вот думаю, не позвонить ли ему? Нет, лучше приезжайте сами, и мы посоветуемся. Поторопитесь, дружище, ладно? Боюсь, что времени у нас мало, дорога каждая минута. Вы приедете? Хорошо. До вашего приезда я ничего не предпринимаю.
— Что случилось? — спросила мисс
— Не знаю, — удивленно ответил он. — Что-то его расстроило. Хочет, чтобы я приехал. Я поеду.
— Суетиться не в его духе, — заметила мисс Фитч и двинулась в холл. Пока они спускались по лестнице, она вздохнула. — Хорошая тут квартира. Вы на автомобиле?
— Да, он тут стоит.
— Сможете меня подбросить до Марбл-Арч? Или вы не туда едете? Вы не против?
— Ну что вы, — чуть ли не скучающе ответил мистер Кэмпион.
Она устроилась на соседнем сиденье, и он вывел автомобиль из темного двора на сверкающую площадь Пикадилли. Он ехал быстро, и она вцепилась в сиденье.
— Не сломайте мне шею, — сказала она со смехом. — Высадите меня у кинотеатра.
— У вас свидание?
— Не суйте нос в чужие дела, — ответила она. — Ну, вот и приехали. Остановитесь. Вы что, хотите, чтобы я выпрыгивала на ходу?
— Извините.
Он затормозил у кинотеатра, швейцар открыл дверь автомобиля и помог ей выйти. Ее драгоценности сверкнули в свете фонарей, и швейцар почтительно коснулся козырька, приняв чаевые.
— До свидания! — крикнула ему вслед мисс Фитч. — Выше нос!
Кэмпион ничего не ответил и, молча отпустив сцепление, рванулся с места, всего на несколько дюймов разминувшись с автобусом.
«Лагонда» бесшумно мчалась по городу, наслаждавшемуся недолгим спадом движения перед тем, как закончатся спектакли. Кэмпион крутил руль, и на его спокойном лице отражались отблески фонарей. Автомобиль был словно маленькая вселенная в огромной галактике — здесь царила та же атмосфера, что и в квартире Ферди: холод, одиночество, отстранение. Казалось, мистер Кэмпион ни о чем не думал. Он вел умело, но явно без интереса и, хотя ему не терпелось узнать, какое новое несчастье принес с собой Ферди Пол в маленькое королевство Гайоги Ламинова, ничем не выдавал своего любопытства.
Лондон остался позади, и теперь он ехал мимо маленьких пригородов, которые толпились вокруг него, расталкивая друг друга локтями. Каждый из них сохранял свою индивидуальность, не сливаясь ни с соседями, ни со столицей. Он промчался сквозь Мэйденхед и въехал в спящий Беркшир. Оставалось меньше мили — длинная аллея, спуск, горбатый мостик и поворот на длинную прямую дорогу. Это был богатый поселок: тихие поля, ухоженные земли, обустроенные берега и повсюду — маленькие коттеджи вроде того, что принадлежал Аманде. Они строились для рабочих, но после перепланировки содержались исключительно для удовольствия. Изредка на обочине попадались клубы и рестораны. Воздух был по-деревенски свежим, безоблачное небо — усыпано звездами.
«Лагонда» впервые выехала на свободную дорогу. Никто не обгонял ее, и никто не ехал следом. Он промчался по аллее, взлетел на мостик и притормозил перед поворотом. Только тогда Кэмпион вдруг осознал, как тихо и темно в этом отдаленном от мира уголке, и, когда за вязами уже сверкнули огни «Цезарева двора», неожиданно почувствовал рядом какое-то движение — такое теплое, знакомое и омерзительное в своей близости. Кто-то дышал ему в шею.
Он ударил по тормозам, автомобиль с визгом дернулся, мотор заглох, и машину понесло на обочину. Бешено вращающийся руль ударил его в живот, и, обернувшись, он на секунду увидел лицо, освещенное отблеском фонаря. В мягком свете проступили незнакомые черты, ноздри, глаза.