Модель человека

Гаврилова Валерия

Я решила не описывать долго состояние тоски, обиды и полного непонимания жизни. Просто любой женщине во время беременности необходимо повышенное внимание, она становится очень сантиментальной! Ей нужно много ласки. Естественно, она ищет мужчину инстинктивно, который любит детей. Пойти на такой подвиг готов не каждый сознательный человек, как говорят многие, первый ребенок по залету, второй уже осознанный! Мужчина никогда, я заметила, не выберет тебя матерью своего ребенка, если ты куришь. Они говорят, нет ничего худшего, чем курящая мать! Я четко помню момент, когда уходила от мужа, просто начала курить сигареты! У меня начался протест! Я больше не желала быть чистой и никотином отгораживалась

от него. Я четко знала, что ему не нравится, когда девушка курит, поэтому и делала это. Я просто провоцировала. Так же, как и наверняка измена, у меня лишь, была следствием четко выбранной позиции. Я всегда знала, что мужчины не выносят измены, и подсознательно шла на этот шаг, чтоб спровоцировать разлуку! Ведь, это точно ему не понравится! И еще советую: не стоит переносить свой прошлый опыт на настоящий! А если каждый мужик на твоем пути – редкостный козел, задумайся, как ты это создаешь сама!

«Не так-то просто перестать быть жертвой и почувствовать себя хозяином своей жизни. Некоторым людям требуются для этого годы. У других это происходит быстрее».

Валерий СИНЕЛЬНИКОВ

МЫСЛИ ВСЛУХ

Пришла на собеседование в «Glamour», любезно устроенное мне Марией Федоровой, гл. редактором отдела моды, с которой я познакомилась поближе еще на съемках «девушка миленниума» Playboy, чему я дико рада. Потому как Маша – единственная женщина, наверное, кому не жалко, брать на работу сотрудниц и давать им шанс, чего не скажешь о других изданиях. По странным обстоятельствам Мария то не могла до меня дозвониться, то телефон был отключен именно тогда, когда мне звонили. В результате мы пересеклись на одной вечеринке, где я пробыла пятнадцать минут, опозорившись перед светской хроникой своими габаритами, но успев как раз с ней поговорить. Что удивительно, Маша все время искренне интересовалась мной, поэтому я и сказала, что дико нуждаюсь в работе. И как не странно, она не забыла. Божественное вмешательство, подумала я и побежала на собеседование.

Слава Богу, издательство «Glamour» находилось не в общем здании холодильника, Conde Nast, а в отдельном офисе на Камергерском.

Охранники, лифт, я после больницы на каблах, с укладкой, делаю вид, что не нервничаю.

Поднимаюсь на 6-й этаж, не думая о цифре 6 как о неком мистическом числе, якобы приносящем мне деньги. Звонок, дверь открывается. Вхожу, справа Женечка, секретарь. Спрашиваю, как попасть к Виктории, нервная улыбка, через стекло напротив вижу одного-единственного мужчину, который шутит: это вы ко мне? Проходите. Настаиваю все-таки на встрече с Викторией. И какова моя реакция, когда я вижу женщину, которую встречала в Vogue, когда помогала Пете Аксенову, так сказать, встать на ноги и организовала его съемку. Видимо, Вика тоже запомнила меня.

В общем, разговор получился из серии: Вика, кажется мы знакомы!

Мне было страшно, потому, как я помню, тогда меня не прописали как продюсера и даже не заплатили денег, зато у Пети все вышло.

– Присаживайся, пожалуйста, – сказала Вика.

Я осмотрела кабинет главного редактора, заваленный, как обычно, журналами и подарками.

– Маша сказала, ты хочешь у нас работать? ДА? Ну что ты умеешь?

Я протянула вырезки из газет, рассказала про Гостиный двор, рассказала эту историю про Vogue, где мы как раз и пересекались.

Вошел тот самый единственный мужчинка, который влез в разговор.

– Ну проходите, Андрей Васильевич, вот Вера, познакомьтесь, хочет у нас работать.

– Вера, здрасте, здрасте, видел вас, так сказать, заочно, по фотографиям «Трое»...

Я попросилась в штат, успев рассказать коротко Вике все, как есть. Она, как мне показалось, вошла в мое положение. И, посмотрев на меня, сказала:

– Все понятно, будешь продюсером.

МАМОЧКИ – УРА! Так я проработала около года, и за неделю

до Нового 2007 года узнала, что основного продюсера попросили занять должность в бьюти отделе, соответственно, должность продюсера освободилась, но, когда я позвонила, мне сказали, что уже нашли человека на это место. Обидно, досадно, но типа спасибо, что вообще давали работу. Пришлось опять выйти на панель шоу-бизнеса, иначе б сдохла. Меня пригласили работать в NY, London, Spain, Germany//// Мотивируя тем, что после истории с девушкой-моделью, которая все-таки умерла, поменялись стандарты красоты. Теперь для commercials нужны молодые женщины, педофилия осталась в Пэрисе, тем не менее, но там таких денег особо не заработаешь. Знаете, так странно, раньше бы я, не задумываясь, уехала. Теперь, даже несмотря на то, что меня вроде и ничего не держит, все же что-то не отпускало. Слишком стремительная жизнь в Москве, людям которые долго прожили за границей, достаточно тяжело адаптироваться и восстановить связи, прибыль и т. д. Или я еще по-прежнему оставляю шанс своему родному любимому городу? А может, все это замешано в моей голове с 2012?!. Хм, надо подумать.

Мне позвонил Николя и предложил покушать в «Vogue-кафе».

Я была на работе и с удовольствием согласилась, тем более что это рядом и вроде тоже косвенно пригламурное заведение. Хотя в Лондоне это всего лишь столовка при издательстве, на первом этаже главного здания. Мне хотелось развеяться, даже несмотря на то, что работа мне ДИКО нравилась. Естественно, в том же месте сидел тот самый Кот в сапогах. Во время заказа еды, ко мне подошел официант и попросил отдать карточку молодому человеку, сидевшему в углу, в барочном кресле. Я ответила:

– Вы, что пидарас? Пусть сам подойдет и возьмет!

Он не подошел.

Дальше была череда оскорблений по смс, затем звонок друга, с матом и наездами.

Типа, выйдешь на улицу убью, мне напомнило это уход из «Ред-Старс», когда директор агентства говорил то же самое. Я ехала домой в такси, после водочки, опрокинутой на работе, – когда вернулась туда, ревела и тряслась.

Стало страшно и обидно. А на следующий день я должна была продюсировать съемку с Федором Бондарчуком и его женой для февральского номера «Glamour».

...Но мне было не до этого. Я была запугана до смерти. Мне казалось тогда, что жизнь закончилась. Я ходила к психотерапевту, рекомендованному подругой. Он выписал кучу успокоительных и снотворных. Решила воспользоваться. Включила музыку, мне было страшно. Почему-то захотелось в теплую ванну. Писать записок я не стала, кому их читать? Некому, но я бы написала вот что:

Если Бог везде, почему бы Ему не поговорить с ней в сети...

Наверное, он говорит на языке сердца или на звездном языке?

Черт побери, мои способности к языкам здесь, видимо, молчат...

Может, там столько дыма и грязи и пыли, что просто Он задохнулся,

Или надел ПРОТИВогаз и тусует там?

Монитор отклонения, вечно подсовывал язвительные шутки...

Чудо, ощущение...

Иногда даже пукнуть нельзя в квартире, так, чтоб об этом не узнали.

И тут она задумалась...

Если тело действительно как животный биоорганизм, с которым вечно надо возиться, выгуливать, одевать, кормить, поить, удовлетворять...

А мысли твои настолько банальны и предсказуемы другими людьми, становится мерзко.

И тут, как в матрице, она остановилась. И стала наблюдать со стороны.

Вот типичная стрессовая ситуация, любая.

Ее реакция на это тоже типичная.

И пуще прежнего старуха стала гневаться на мужика и осталась у разбитого корыта.

Все очень типично и схематично, все одно и то же, из года в год. Скучно! Да, очень скучно ей стало.

Жизнь – это путешествие? Жизнь – это счастье? Жизнь – это игра? Или это холст?