Модельер
Шрифт:
«Я покажу».
Влад протянул руки и хлопнул в ладоши прямо над лицами спящих. Маски разлетелись вдребезги, из горла отца вырвался не то возглас, не то храп, мать тихо вскрикнула. Кошка, которая тёрлась о его бок, тряхнула ушами. Владу слышался под ногами звон стекла, пока он пробирался по стенке мимо родительской кровати к окну. Последнее, что он успел увидеть перед тем, как его втянул в себя оконный проём — как взметнулось на груди отца одеяло, будто крылья взлетающих ворон. И вот Влад уже внизу, смотрит наверх, как зажигается на втором этаже свет. Он не стал ждать, пока кто-нибудь
В то время, как в бутике вовсю шла подготовка к релизу коллекции, Влад заперся в студии. Кажется, судьба собственных костюмов, уже отпущенных на волю, нисколько его не волновала. Дальше они должны были махать крылышками самостоятельно. Влад практически ими не интересовался.
Зато в студии творилась магия. Кнопками он пришпиливал к стенам всё новые и новые эскизы. Без остановки строчила швейная машинка. Иногда, теряя голову, Влад принимался скакать по помещению, роняя мебель и манекены, пиная их, сталкивая с глухим стуком головами. Дом был сравнительно новый, и когда он поднимался в прозрачном лифте на последний этаж, то рассматривал затянутые в плёнку двери в квартир. Под ним никто не жил, и это был очевидный плюс — некому было вызвать полицию и стучать по батарее.
По правде говоря, он не удивился бы, если бы узнал, что квартиру под ним тоже арендовала Юля — для того, чтобы творческий процесс не разбавляли посторонние люди.
Влад терпеть не мог доставлять неудобств кому бы то ни было — но когда доставлять неудобства было некому, он превращался в пороховую бочку. Он всласть орал, ругался, а один раз поймал себя на том, что со шваброй наступал на столпившихся в одном углу манекенов. Как сказал Сав, зашедший один раз и заставший самый разгар такого представления, из него вышел бы отличный диктатор.
Несомненно, он думал, что это Влад их туда поставил. Но Влад не помнил, как они там оказались.
За своими манекенами он замечал много странного. Они бродили по комнате, как им вздумается. Он ни разу не видел, как они перемещались — но входя домой, не мог даже предположить, какую картину увидит, когда включит свет. Иные меняли даже позы.
Точно так же, когда утром вспыхивала мелькающая среди городских построек Невка и солнце будило его первыми лучами, Влад не мог предположить, что увидит, когда откроет глаза. Когда он спал, они перемещались по дому, еле слышно стуча по полу пятками, здоровались друг с другом за руки с характерным костяным звуком. Засыпая, Влад думал, что если бы у него был ночник, спать было бы втройне жутче — его свет находился бы в непрекращающимся, беспокойном танце, снуя между движущимися фигурами, иногда просвечивая сквозь них, чтобы Влад мог увидеть полное отсутствие внутренностей.
Когда у трёх или четырёх появилась одежда, манекены сочли нужным внести в неё коррективы. На камзоле, в который было вложено немало времени, почти не осталось металлических и пластиковых деталей, что Влад нашил из своей коллекции телелолома из прихожей; валялись они на полу почти по всей комнате. В платье из картонной коробки (на которое он не затратил ровным счётом никаких усилий, только коробку
Влад пришёл в бешенство.
— Что это такое! — орал он на них. — Как вы посмели! Это мои костюмы! Мои!.. а вы должны стоять и не двигаться!
Манекены стояли и не двигались. Матерясь и вопя в потолок, он принимался скакать между ними. А потом встал как вкопанный и подумал: может, им просто неудобно?
— Думаете, они слишком громоздкие? Но никто не говорит, что люди будут выходить в них на пробежку! Вы ничего не понимаете… даже телевизор не смотрите. Если бы посмотрели, то поняли бы, что иначе это уродство изобразить не получится. Это моя фантазия! Я такими их представляю. А если вам не нравится, то… то…
Влад собирался уже выкрикнуть «можете валить!», но подумал: «а вдруг они действительно оставят меня одного?»
— Ладно, — пробурчал он. — Если в них неудобно… да, да, я, принципе, понимаю. Кто станет носить это даже два часа в день… а вам… вам приходится круглые сутки! Я постараюсь сделать их удобнее. Но вот отверстия для рук ты там зря сделала, дорогая. Эта коробка символизирует беспомощность человека перед виртуальным миром. Я сделаю тебе другую, эту можешь снять и выбросить.
Юля в один из очередных к нему визитов с удовольствием заметила:
— Твоя квартира всё больше напоминает музей.
От мансарды у Юлии были ключи, которые она не стеснялась пускать в ход. Влад особо и не возражал. В конце концов, именно благодаря ей у него есть жильё и место для работы. Да ещё какое!.. Тихая гавань перед будущими потрясениями — Влад чувствовал, что от них никуда не деться, более того, ещё немного, и он их возжелает. Если ей хочется заходить без стука и без звонка, пускай заходит.
Юля принесла фруктов. Она разглядела под грудами грязной посуды в мойке вазу, вздохнула и включила воду.
— Твоя коллекция готова.
— Ты уже говорила.
Влад бродил среди своих подопечных, представляя себя в лесу. Погода располагала: сквозь облака пробивались лучики света и засыпали мансарду солнечными пятнами, которые выглядели так, будто прошли сквозь сито древесных крон. Манекены при желании и очень большой фантазии можно принять за деревья… или за гипсовые статуи в заброшенном, заросшем саду. Ему очень нравился образ в голове, Влад подумал даже, что как только расквитается с «телевизионной» темой, займётся чем-нибудь поспокойнее.
Например, попытается обратить внимание людей на заброшенные и затерянные постройки. Среди них могут встречаться настоящие произведения искусства!.. Равно, как и вредные и несущие зло всему окружающему. Кладбище человеческой цивилизации, источающее в почву яд и смертоносные облака в воздух. Когда-нибудь всё-всё на земле превратится в такие вот кладбища, и кто знает, останется ли место тогда для природной красоты, которая сможет, как козырная карта, побить оставшиеся после человеческих деяний руины. Останутся ли у планеты такие козыри?.. Хотя бы шестёрка. Хоть двоечка… Смогут ли через асфальт пробиться ростки деревьев, молодые ёлочки, тополи и вязы?