Модести Блейз
Шрифт:
— Ну полчасика, Принцесса, — просительно говорил он. — Разве нельзя немножко посидеть на солнышке?
— Ну ладно, полчаса можно, — согласилась Модести и подкатила кресло к Тарранту и Хагану, которые поднялись при их появлении. — Но потом спать без разговоров.
— И тебе тоже надо поспать, Принцесса.
— И мне тоже, — согласилась Модести. Она посмотрела на Тарранта. — Вы не посидите с Вилли полчаса?
— С удовольствием, моя дорогая. —
— Все началось тихо, — отозвался Вилли, — а вот потом уж пошла потеха. — На его лице мелькнула тень тревоги. — Надеюсь, мы не очень перепугали этих симпатичных стариков монахов? Как вы полагаете, сэр Джи?
— Думаю, нет, — отозвался Таррант. — Учитывая обстоятельства… Как-никак, видел я нечестивца грозного, расширявшегося подобно укоренившемуся многоветвистому древу. Псалом тридцать шестой…
Вилли недоверчиво уставился на него.
— Понятия не имел, что вы тоже сидели в кутузке! — воскликнул он, и Хаган расхохотался.
Модести посмотрела на Вилли и покачала головой.
— Что у тебя с волосами? Кошмар какой-то! — воскликнула она. — Ты похож на промокший подсолнух. — Она вытащила маленькую расческу и стала водить ею по шевелюре Вилли, приводя ее в порядок. — Ну вот, так-то лучше.
Затем она убрала расческу, достала пачку сигарет, коробку спичек и положила их на колени Вилли.
— Что-нибудь еще, Вилли-солнышко?
— Нет, Принцесса, спасибо.
— Точно?
— Точно. Дай нам потолковать с сэром Джи о кутузках, в которых мы сиживали.
Она улыбнулась, потрепала Вилли по плечу и, подойдя к Хагану, взяла его под руку. Таррант смотрел, как они идут через дворик. Потом они исчезли за аркой и, оказавшись за монастырем, стали медленно подниматься по склону.
— Ну как, не больно, Вилли? — спросил Таррант.
— Нет, эти монахи молодцы.
— Я не про ногу!
Вилли посмотрел туда, куда смотрел Таррант, — на две фигуры на склоне, затем удивленно покосился на Тарранта.
— С какой стати? Она имеет право.
— Верно. Но мне кажется… — Таррант неуверенно повел руками и замолчал.
— Я на другой странице книги, — сказал Вилли. Он зажег сигарету и сонно-блаженно затянулся. — Но если разобраться, то ему хотелось бы быть на моем месте, а не на своем…
— Возможно, — отозвался Таррант. — Вам повезло, Вилли.
— Знаю. — Вилли качнул головой в сторону монастыря. — То, что есть
Какое-то время они молчали, потом Таррант спросил:
— Как, по-вашему, я не потерял Хагана?
— Нет, — невнятно отозвался Вилли. — Если и потеряли, то ненадолго. Во всяком случае, ему понадобится время, чтобы закончить портрет.
— Не более того?
— Она не любит быть на привязи. — Вилли еле докончил фразу, глаза его закрылись, голова упала на грудь. Таррант наклонился и извлек из его пальцев не потухшую еще сигарету.
Модести сидела рядом с Полем Хаганом на вершине холма. Ее глаза, подернутые пеленой усталости, следили за чайкой, кружившей над морем.
— Покурить хочешь? — спросил Хаган.
— Нет, милый, я посижу так. — Она посмотрела на желтую рубашку, на большие, не по размеру брюки и сокрушенно покачала головой. — Да, теперь мне, пожалуй, никогда не затащить тебя в постель.
— Кто знает, меня уговорить нетрудно.
Она бросила в него камешком и снова посмотрела на море.
— В Каире… — мечтательно проговорила она, — я знаю отличного парикмахера. И в отеле у меня чемодан всяких тряпок.
Там есть платье, которое я не надевала ни разу. Темно-красное, с очень смелым декольте. Таких ты не видал. И еще у меня есть серьги-подвески, туфли на высоком каблуке, огромные запасы духов и косметики…
— Продано! — воскликнул Хаган. — Теперь тебя уже ничто не спасет.
— Надеюсь. — Она улыбнулась своей озорной улыбкой. — Мы найдем место, где никто не услышит моих стонов.
— Хорошо бы еще там был запас еды на неделю. Модести кивнула, потянулась и, положив голову на колени Полю, сказала:
— Если я не проснусь сама, растолкай меня через полчаса. Мне надо заняться Вилли.
Хаган почувствовал, как она вдруг расслабилась, а дыхание стало мерным, спокойным. Он коснулся пальцем ее шеи, проводя ту самую линию, которая никак не покорялась его кисти.
В монастыре зазвонил колокол. Модести и не пошевелилась. Положив ей руку на талию, Хаган смотрел на чайку, дивился свободе ее парения и слушал колокол.
Он знал, что колокол звонит по нему. По тому, что случится с ним через какое-то количество дней и ночей, когда она уйдет, а он начнет умирать.
Но пока что он не собирался умирать. Его рука коснулась ее груди.
Пока что он собирался жить.