Модификаты
Шрифт:
— Но не сейчас же, — Несмотря на все возражения, мое тело было полностью согласно с затеянным возлюбленным, готово было его принять, стоило ему только коснуться, а то и раньше.
— Сейчас, — жестко огрызнулся Глыба, повалив меня на траву. — Ты нужна мне именно сейчас.
Схватив его за густые пряди на висках, я с трудом удержала его голову на расстоянии, вглядываясь в изменившиеся глаза, ища там своего энгсина, а находя кого-то свирепого, голодного, требовательного, вожделеющего с ужасающей страстью.
— Ты все еще мой Рисве? — прошептала, испуганная и непостижимым образом при этом бесконечно нуждающаяся
— А ты все еще моя Софи? — ответил он мне, прижимаясь пульсирующим стволом к моему центру и оставляя влажный след на животе. — Ты все еще со мной?
Его лицо исказилось от чувственной жажды, большое тело содрогнулось, бедра толкались и вращались, создавая многогранное трение, но не совершая последнего шага, не вторгаясь, умоляя меня о решении. Мой, пусть с прорвавшейся из неведомых скрытых глубин дикостью, но это был мой Глыба, тот, кого я полюбила и кому буду принадлежать, невзирая на невообразимое расстояние между нами.
— Всегда с тобой, — выдохнула я, раскрываясь для него шире, впуская, обнимая, оплетая руками и ногами. — А ты всегда во мне.
Даже тогда, когда я больше не смогу тебя коснуться, разве что во сне. Рисве прокладывал себе путь в меня непрерывно, до тех пор, пока контакт наш не оказался чрезмерно полным, приподнявшись надо мной на локтях и продолжая вглядываться в лицо пристально, неотрывно, будто рвался не только в мое тело, но и буквально вгрызался в душу, продирался в разум, и это не позволяло мне опустить веки и тогда, когда наслаждения стало слишком много.
— Что ты прячешь от нас, Софи? — голос его ломался, дробился, обретя новые грани. — Скажи, не смей таить.
Слезы боли и кайфа хлынули из моих глаз общим потоком, и я принялась толкать свои бедра навстречу Рисве одержимо, уводя нас обоих с опасной территории честности в зону чистого наслаждения. Кем бы ни был в этот момент мой партнер помимо Глыбы, но и ему не удалось противостоять падению в оргазм, и вскоре он ревел ошалевшим зверем, кончая и врезаясь в меня с такой свирепостью, что внутри еще долго будут вспыхивать всполохи боли-воспоминания о такой разрушительной интенсивности. Спустя несколько минут он отдышался и вскинулся резко, явно чем-то встревоженный, и, быстро отстранившись, ощупал меня с ног до головы, всматриваясь словно в поисках непоправимого ущерба.
— Со мной все хорошо, правда, — заверила я его, глядя в почти вернувшиеся к настоящему цвету испуганные глаза. Почти, но все равно вокруг основной темной радужки виднелось светлое кольцо бездонности, так, если бы некто отступил, сместившись к краю сознания, но никуда не ушел, неотрывно наблюдая за мной и всем происходящим.
— Я не знаю что сказать, — не унимался Рисве.
— Ничего и не надо. Давай лучше приведем себя в порядок и оденемся.
Мы едва успели придать себе сколько-то пристойный вид и Рисве выбирал из моих волос травинки, когда из ущелья появились Агова с доком.
— А где Штерн? — заглянула я им за спины, но Джеремая покачал головой.
— Он отказался участвовать в чем-либо. Сказал, что его вполне устраивает просто жить среди хротра и геройствовать он не собирается. И нам то же самое посоветовал.
Я кивнула, подумав, что правы Духи и жрица. Большинство людей вот так, как и милый и порывистый вроде Арни, с его сугубо эпизодичным правдолюбием, выбирают для себя
— Док, Агова рассказал Вам о моем общении с местными Духами и его результатах? — Джеремая кивнул, и я продолжила, буквально слыша в реале все набирающие темп щелчки воображаемого таймера, что заглох лишь на минуты нашей с Рисве взрывной близости, а сейчас вернулся, становясь все громче. — У нас, скорее всего, остались считанные минуты до того, как за нами пришлют группу захвата, — перешла я сразу к делу, — и я хочу, чтобы вы все выслушали мой план внимательно и возразили сейчас или согласились. Потом менять что-то не будет возможности. Я предлагаю начать движение по открытому пространству, позволить им как бы настигнуть нас и окружить и сразу же сдаться. Стрелять в меня или в Вас, док, на поражение им нет смысла. В двух представителей иной цивилизации тоже, ведь их появление — это невиданное событие, их захватить живьем они захотят еще больше, чем нас.
— Никто не будет в тебя стрелять, Софи, — произнес Рисве тихо, но до безумия угрожающе. — Только попробуют и превратятся в трупы.
— Нет-нет. Вот как раз о такой реакции я и говорю. Мы должны выглядеть покорными и испуганными, а не опасными, — Агова только презрительно фыркнул. — Мне не нужна драка здесь. Необходимо, чтобы они сами отвезли нас к себе. Понимаете?
— Вынужден согласиться с Софией, пусть мне и не нравится ее непосредственное участие, — заметил Питерс, а Рисве проворчал: "А уж мне-то как". — Только хочу заметить, что, вероятнее всего, в нас постараются пальнуть все же из парализатора.
— Никто не будет стрелять в мою анаад, — повторил мой муж еще страшнее.
— Парализатор — ерунда, пара секунд боли и полчаса отключки, — возразила я и прикрыла ладонью рот своего упрямого супруга. Нет лишней минуты на препирательства, все должно случиться или сейчас, или никогда. — Даже если нас скуют, вам двоим не проблема порвать цепи, как нитки.
— Нет шанса, что на нас подействует этот… парализатор, — сказал Агова.
— Поче… — начала я и осеклась, заметив уже знакомое осветление радужки и непривычное насмешливое искривление губ мужчины. Со мной снова говорил скорее Дух, нежели его вместилище. — Ладно. Тогда вы просто позволите в себя попасть и притворитесь бесчувственными. — Новое пренебрежительное фырканье. — Да, так и будет. Потому что мы должны без стрельбы, ненужной крови и переполоха, способного породить еще больше жертв, попасть непосредственно к капитану.
— Тем более что любая тревога может дать шанс Тюссану ускользнуть на "Ковчег", и тогда нам не достать его, — поддержал меня док. — Он совсем не дурак, свою собственную жизнь бережет и предпочтет сбежать, дабы потом вернуться, нежели принять честный бой.
— Моя София хочет попасть к поганцу, что мучил ее? — отрывисто произнося слова, спросил Рисве, и я кивнула. — Ты попадешь. Но будь готова увидеть то, что я с ним сделаю, и не считать меня потом чудовищем.
— Ничто не способно изменить моего отношения к тебе, — провела я по его щеке, никого не стесняясь. — Только прошу вас всех об одном: если будет возможно и ситуация позволит, дайте мне несколько минут на разговор с капитаном.