Мое мертвое сердце

А. Командор

– Да, это тоже влияние Безвременья, – Хранитель застегнул пуговицы, которые успел расстегнуть, и сложил руки на коленях. Смущенно улыбнулся. – Как и отсутствие запахов или естественных процессов человеческого организма. Поэтому у меня нет другой одежды. Поэтому ты не чувствуешь голода.

Пока он не обратил на это внимание, я и не задумывалась о таких вещах или о том, что это странно или необычно. Да, ведь я ничего не знаю о мире, только иногда далекие отголоски ощущений выплывают наружу. Может быть, это хороший знак?

Пока мысли бродили в потемках памяти

в попытках связать то, что я знаю сейчас, с тем, что знала когда-то, взгляд заскользил по комнате и остановился на лице собеседника. Выражение, с каким он глядел на меня в ответ, показалось невероятно трогательным. В нем можно было уловить и заботу, и тревогу, и смущение. В темных глазах больше не было той обреченности, что я заметила в первые минуты. Мое присутствие имело для него такую же важность, как и его общество для меня.

Чем больше я на него смотрела, тем больше деталей подмечала: острый нос и резко очерченные скулы, короткие темные волосы. А форма бровей придавала лицу постоянное выражение хмурой решительности. Хранитель был довольно симпатичным на мой взгляд, и это внезапное откровение несколько меня смутило.

Интересно, какой он меня видит? В бессознательном порыве я поднесла ладони к лицу, чтобы хоть как-то представить собственные черты, однако тут же все это показалось мне глупостью. У меня есть куда более важное дело, чем гадать о том, что думает обо мне незнакомец.

Внезапно и с каким-то трепетом я поняла, что эта мысль не моя собственная. Мои мысли по большей части были поверхностны, а эта яркой вспышкой отпечаталась в сознании, вырвалась из тьмы прежней жизни. Я замерла в надежде, что глубинный смысл, кроющийся за этой фразой, каким-то образом тоже откроется мне.

– Куда более важное…

– Что? – Хранитель подался вперед, с тревогой оглядывая меня.

– Что-то более важное, – повторила я громче, но смысла в словах не прибавилось. Сокрушенно покачала головой. – Мне кажется, я должна что-то сделать, но не помню, что именно. Мысль постоянно ускользает от меня. Это так… несправедливо.

– Если, – медленно и с осторожностью начал Хранитель, – ты смогла вспомнить это, значит, со временем вспомнишь и остальное. Я уверен.

Мы долго глядели друг на друга, пока в голове крутилась только одна мысль: что-то более важное, куда более важное дело. Это и есть намечающийся смысл моей жизни? Я должна сделать что-то, о чем совершенно не помню, в мире, который совершенно не знаю. Я, маленькая незначительная точка, всего лишь тень той, кем была раньше.

– Ты, наверно, очень устала сегодня? – заботливо предположил Хранитель, и я тут же поняла, что он был прав. – Поспи немного. Так ты восстановишь силы.

– А если я засну и…

– Ничего не случится. Я буду здесь и никуда не уйду до твоего пробуждения.

Почти отеческая забота в голосе и теплая улыбка убедили меня в безопасности этой затеи. К тому же я больше не чувствовала, что, стоит закрыть глаза, мое сознание растворится в пустоте. Поэтому откинулась на подушку и прикрыла тяжелые веки. Темнота схлестнулась перед моим внутренним

взором, и на миг показалось, что все произошедшее – сон.

Я снова открыла глаза. Все было как прежде: серость вокруг и неподвижный темный силуэт напротив. Беспокойство улеглось, но снова погружаться в темноту не хотелось. Возникло ощущение, что я пробыла в ней слишком долго.

– Все хорошо. Я буду здесь, – повторил Хранитель. Он опустился на пол у изголовья кровати и сжал мою протянутую руку. Так я точно смогу вернуться, если вдруг во мраке зайду дальше необходимого. Его присутствие подарило, наконец, умиротворение моей терзаемой вопросами душе.

Я – никто, без мыслей и прошлого. Без имени. Но по крайней мере я не одна.

3

Сон был беспокойным. Может, разум и понимал, что мне нечего бояться, но стоило только погрузиться во тьму чуть дальше, страх выдергивал мое сознание обратно к реальности. Страх не давал покоя, какой-то подсознательный, пришедший из прежней жизни, страх уснуть навсегда. Каждый раз я распахивала глаза с безумно колотящимся сердцем, и каждый раз видела перед собой только спокойное лицо Хранителя. Так продолжалось все то более темное время, что в Склепе называется ночью.

Когда я проснулась в последний раз, приняв решение прекратить эти попытки выспаться, Хранитель все еще был здесь и все еще сжимал мою протянутую руку. Он уронил голову на сгиб локтя и бесшумно дремал в совершенно не пригодной для сна позе. Теперь во мне проснулась совесть: я должна была подумать о нем раньше, ведь не только я нуждалась во сне. Мало того, что я заняла единственную кровать, так еще и эгоистично заставила его сторожить меня всю ночь напролет. Долго ли это будет продолжаться? Пора перестать строить из себя неженку.

Я аккуратно разжала онемевшие после сна пальцы, и это простое действие далось мне с великим трудом. Хранитель проснулся почти моментально. Он поспешно убрал руку и улыбнулся какой-то быстрой виноватой улыбкой.

– Ты плохо спала. Часто просыпалась.

– Да. Не знаю почему.

– Это нормально. И это скоро пройдет, должно пройти. Когда ты поймешь, что тебе нечего бояться. Если ты появилась в этом месте, обычный сон не заставит тебя уйти.

– Я это понимаю, но… – Я села в кровати, повертела головой, принялась разминать затекшие мышцы на руках. – В следующий раз буду спать на полу. Прости, что не подумала об этом сразу.

Хранитель печально улыбнулся и пожал плечами.

– Мне не слишком-то нужен сон. Сновидений я все равно не вижу. Это просто средство, чтобы провести время между одним одинаковым днем и другим.

Это прозвучало с оттенком обреченности, отчего мне стало невероятно грустно. Должно быть, Хранитель уже давно привык к такому укладу жизни. Одинокие, однообразные серые дни, где нет ничего, кроме склепа и его мертвых обитателей. Такая жизнь представляется до ужаса тоскливой.

– Скоро мне нужно будет заняться моими обычными делами в башне. Если хочешь, ты можешь составить мне компанию.