Моё прекрасное алиби
Шрифт:
Если разобраться, так и должно быть. Не может у меня быть ни близких, ни знакомых — ни к чему все это. Такая у меня собачья жизнь.
Эпизод пятый и последний
XIII
Так трудно принимать решение. Он посмотрел на сидевших вокруг людей. Все молчали.
– Может, есть другое решение, — спросил он негромко.
– Опросы общественного мнения показывают,
Он нервно дернул головой. Помощник был евреем. Давно нужно было убрать его отсюда, — вдруг подумал он. Наверняка работает сразу на обе стороны, ждет прихода к власти этих «красно-коричневых». Хотя те не очень жалуют евреев, но известно, кто делал революцию. Он нахмурился. — Какие есть еще мнения? Все молчали.
– Все свободны, — рассержено сказал он, — а вы, генерал, останьтесь.
Выходили бесшумно, стараясь даже не разговаривать, словно из комнаты покойного. Все понимали, что это конец.
– Что будем делать? — спросил он, — понимаешь, как все перевернется, если они придут к власти.
Он не сказал кто «они», но генерал его понял. Того тревожила эта перспектива еще больше.
– Может, отменить выборы, — несмело предложил генерал.
Он отрицательно покачал головой. — Нельзя. Весь мир следит за нами. Отменим выборы, опозоримся на весь мир. Уже поздно об этом говорить, ничего нельзя остановить. — Можно перенести выборы.
– Я тебе говорю нельзя, — стукнул он кулаком по столу, — если бы можно было, давно бы сделали. Без твоей подсказки.
– Думаете, они победят?
– Ты же слышал, что говорят. Все опросы общественного мнения за них. У наших сторонников нет никаких надежд. Они проиграют. И мы с тобой тоже проиграем, генерал. Первым делом придут за тобой. Меня они, может, еще пожалеют, объявят лицом неприкосновенным. А вот тебя нет. Все мои ошибки, все грехи тебе достанутся, и тогда на пощаду не рассчитывай. — Я знаю, — серьезно ответил генерал. — Что думаешь делать? Бежать за границу? — Куда? И потом, если они захотят, меня везде найдут. Да и денег у меня таких нет.
– Ладно, — махнул он рукой, — мне-то хоть не ври. Деньги небось есть, просто признать боишься.
– Не боюсь, — угрюмо ответил генерал, — денег нет. Я работал не ради них. Вы же знаете. Я всегда верил только вам.
– Поэтому тебя первым и поволокут к ответу. — Конечно. Они считают меня самым близким вашим человеком среди всей этой шушеры.
– Ага, — кивнул он, — их лидер все время говорит, что они начнут показательные процессы против моих фаворитов. А у тебя грехов, кажется, много накопилось. Ох как много. И все повесят на тебя. И за меня на тебе отыграются. А потом, может,
– Я не знаю, что делать, — честно признался генерал, — вертится у меня в голове один план. Но не решаюсь вам сказать.
– Говори, сейчас любой план подойдет. Лишь бы продуманный был.
– Может, ввести чрезвычайное положение и тогда законно приостановить выборы?
– Уже поздно. И потом, чем можно объяснить это чрезвычайное положение. — У нас столько беспорядков… — Раньше было еще больше. Это не повод. — А если вдруг погибнет лидер оппозиции или еще кто-нибудь? — спросил генерал.
– Как погибнет? — не понял он, уже чувств, н. что в голове генерала созрел какой-то план.
– Очень просто. Вспомните, как было в начале тридцатых годов. Сталину нужен был только повод. И, когда убили Кирова, кстати, его реального соперника, сразу стали вводиться суды и чрезвычайные тройки, решающие все в несколько дней. Приговор не подлежал обжалованию. Помните, какая волна репрессий началась.
– Ты, если такой умный, лучше выход сегодня придумай, — посоветовал он, — не нужно мне историю рассказывать.
– Историю как раз я плохо знаю, — ответил обиженный генерал, — я свое дело всегда выполнял хорошо. Поэтому и предлагаю такой план.
– Какой план? Ничего ты не предлагаешь. Ввести чрезвычайное положение. По каким таким причинам? Почему? Какой план?
– Если погибнет лидер оппозиции, — повторил, усмехаясь, генерал, — или еще кто-нибудь, — снова сказал он, — это можно обсудить с аналитиками. Как гипотезу события в стране.
– Что ты говоришь загадками. Какую гипотезу нужно обсуждать. Говори прямо, ничего не пойму.
– Иногда дестабилизировать ситуацию в стране может один выстрел, — наконец четко произнес генерал.
– И кто его сделает? — вдруг начал понимать он, — должен быть такой человек.
Генерал молчал, выразительно глядя на него. Он, вдруг поняв все, тоже замолчал. И даже немного испугался. Теперь он будет во власти этого генерала. Вернее, будет все время его бояться. Но генерал хорошо . знает, что без него он ничто. И генералу выгодно, чтобы он как можно больше оставался в этом кабинете. Они долго молчали.
– Ты не ответил на мой вопрос, — наконец напомнил от.
– Человека всегда можно найти, — уклончиво ответил генерал, — это как раз не особая проблема. Такого добра у нас еще хватает. А потом этот человек просто исчезнет, пропадет.
– Да, — задумчиво произнес он, — если такое случится, можно вводить чрезвычайное положение. Тогда все поняли бы нас. — Я могу идти? — поднялся генерал. — Выборы должны пройти в намеченный срок, — торжественно сказал он, чувствуя фальшивую ноту. Ее почувствовал и генерал.