Моё прекрасное алиби
Шрифт:
V
Нужно быть очень мудрым, чтобы долго жить. Эту фразу он помнил еще по лагере, когда старый Трофим обучал его мастерству. Тогда он был торжественно провозглашен «вором в законе». Это уже потом фраера и наперсточники стали покупать почетное звание «вора». В его время все было иначе. Чтобы получить такое звание, нужно было доказать на деле, что ты из себя представляешь. И он все время доказывал свое превосходство, свой воровской авторитет.
Перестройка открыла невиданные возможности. Металлы, нефть, газ, лес, хлопок, покупаемые за бесценок по внутренним ценам на деревянные рубли и экспортируемые за границу по мировым ценам, давали такие деньги, что торговцы наркотиками зеленели от зависти.
Предполагавшееся совещание в Филадельфии должно многое решить. Впервые съедутся все авторитеты — Япончик, Лезгин, Матвей и другие. Если они придут к согласию, то можно будет обойтись без крови, без выстрелов. Если не придут, значит, кто-то из присутствующих будет похоронен с подобающими почестями. И хотя место для себя он присмотрел на престижном кладбище, уже оформив заявку на девяносто девять лет, переселяться туда раньше срока ему вовсе не хотелось.
Он выбрал Филадельфию сам еще и потому, что может обеспечить безопасность в этом городе. Уже прибывают специалисты из Москвы, Петербурга, Лос-Анджелеса, Праги, способные обеспечить надежную охрану совещания. Во время его проведения ничего не должно случиться, за это отвечает он сам и его люди.
Для этого он вызывает лучших специалистов охраны по всему миру. Иначе нельзя: до него доходят какие-то нездоровые слухи о готовящемся ударе, о том, что многие недовольны своими процентами. Каждый хочет получить еще большую долю, и потому он должен быть всегда начеку. На его кусок пирога есть много желающих. Но пока они всегда проигрывали. Так будет и на этот раз.
Напасть на его дом в Нью-Йорке они не смогут, слишком хорошо укреплен и охраняется. А вот нанести удар в Филадельфии могут вполне. Это в их стиле, тем более, что о предстоящем совещании знают уже многие. Нужно быть очень осторожным. Он вызвал Лазаря. Если кому-то можно доверять вообще, то это Лазарь. На его счету столько мертвяков, что любой суд даст ему сразу по полной мере. Независимо — американский или российский. У Лазаря есть грехи и там, и тут. Но он всегда был верен только ему. Даже когда в прошлом году его пытались купить за миллион долларов. Тогда он предупредил Француза о готовящемся покушении, и посланная группа боевиков жестоко расправилась не только с предполагаемыми убийцами, но и с их хозяевами, перестреляв несколько человек в самой Москве. Хотя Лазарь был умный человек, он знал, что деньги не дадут ему ничего. Защита Француза — вот единственное, что помогало жить этому человеку. Лишившись защиты, он станет трупом. Его ненавидело слишком много людей. Об этом Лазарь прекрасно был осведомлен. Но об этом знал и Француз.
Лазарь вошел в кабинет своей обычной, немного разболтанной походкой, словно шел крутить вальс с дамой сердца. Француз знал, что левую ногу Лазаря помяли в одном из сибирских лагерей и эта странная походка, — следствие того ранения.
– Все ребята прилетели? — спросил он, не здороваясь. Они виделись с Лазарем в день по несколько раз.
– Все. Даже Мишка прилетел из Лос-Анджелеса. На него я очень рассчитывал. У него специальный нюх на чужих, как у хорошей собаки, — ответил, усаживаясь напротив Француза, Лазарь. Ему было лет сорок пять. Некрасивое вытянутое лицо, большие уши, удлиненный нос делали его похожим на паяца. Но горе было тому, кто верил в эту обманчивую внешность. Лазарь был самым хладнокровным убийцей,
– Конечно. Заказаны номера, проверены портье, бармены, официанты, горничные. По нашему требованию в отеле оставлены только те, кто работает там более пяти лет. И все равно мы теперь проверяем каждого. — Ребята уже там?
– Уже месяц. Проверяем все дома вокруг, окна, подъезды. Там улица довольно многолюдная, ярко освещена, поэтому мы даже записываем на пленку всех проходящих более двух раз прохожих. — Сам знаешь, какие люди приедут. — Не беспокойся, я за все отвечаю. Совещание пройдет спокойно. — Покажи мне еще раз карту. Лазарь достал из кармана подробный план центра города.
– Отель «Варвик» расположен на пересечении Семнадцатой улицы и улицы Логуса, — показал Лазарь. Соседняя параллельная улица — Валню-стрит — довольно оживленная дорога, где ходят даже автобусы. Мы перекрываем ее вот здесь и здесь нашими автомобилями, прямо в начале поворота на Семнадцатую улицу. С другой стороны улица Сприга. Там мы тоже поставим свои автомобили, хотя эта улица, менее оживленная и здесь ездят только автомобили. Но, чтобы не рисковать, мы решили разместить своих людей вот здесь, чуть оттянув их в сторону улицы Логуса. — А сквер? — спросил Француз. — Обязательно. Сквер Руттенхауза находится между Восемнадцатой и Девятнадцатой улицами, там постоянно будут наши люди. Там рядом музыкальный институт Куртиса, куда я уже послал двоих ребят, чтобы просматривали окна. Но в принципе подобраться к «Варвику» из других мест сложно. Для этого нужно пройти по Семнадцатой улице, а там везде будут наши люди. Мы рассредоточим их не только по улице. На крыши соседних домов я поднимаю пять снайперов. Япончик обещал дать своих людей.
– Почему именно он? — насторожился Француз. — У нас была договоренность, что он поможет своими людьми, — напомнил Лазарь, — и потом ребята на крыше могут убрать только постороннего. Что будет твориться внутри отеля, они все равно не увидят, конференц-зал находится в глубине гостиницы. — Да, тогда ничего, — согласился Француз. — А при входе я просто прикажу сменить швейцаров на наших людей. И в вестибюле тоже будут наши люди. И на всех этажах.
– Кроме тебя, у кого есть такая карта? — вдруг спросил Француз.
– Ни у кого, — поднял голову Лазарь, — ты за кого меня держишь? Откуда может быть еще одна карта. Знаешь, ведь я никогда никому не доверяю.
– И все-таки здесь случай особый. Впервые за последние годы соберемся все вместе. Знаешь, сколько желающих помешать нам? — Представляю. Но мы все предусмотрели. — С американской полицией договорились? — Через итальянцев вышли на лейтенанта этого участка. Все объяснили, гарантировали порядок и спокойствие. Полиции в этот вечер там не будет, они нам пообещали.
– После наших разговоров обед будет? — Мы это тоже проверили. Водку привезем сами. Каждую бутылку я лично отбирал. Еду будут готовить свои повара. Причем мы заставим их есть каждое блюдо.
– Но мои ребята вне подозрений. Оба отлично работают уже столько лет, — напомнил Француз.
– Мой принцип — не верить никому. Когда предлагают миллион долларов, можно продать даже родную мать.
Он намекал на прошлогоднюю историю, когда сам не продался за такие деньги. Француз его понял.
– Ладно, делай как знаешь. Я тебе доверяю. А этот твой Мишка, где будет? — Рядом со мной.
– Смотри, Лазарь, внимательно. Очень будут обижаться, если оружие не пропустим. Но ты плюй на их обиды. Безопасность прежде всего. Все должны пройти через проверку. «Авторитеты» пройдут сами, а вот их «шестерок» вы потрошите. Проверяйте все, до последней нитки.
– «Авторитеты» будут проходить через наши кабины. Другого пути в зал не будет. У них просто не будет другого выхода. И если там они попытаются что-то пронести, мы сразу будем знать. Остановить, конечно, не остановим, но следить будем.