Мое сердце
Шрифт:
Велвет хихикнула.
— Вы смеетесь надо мной, — сказала она. — Луиза де Лоррен на самом деле ведь не разрисовывала потолки черепами и скрещенными костями, правда ведь?
— И тем не менее она это сделала, — кивнул он с мрачным видом.
Неожиданно на огород выбежала Пэнси с огромным животом и позвала:
— Миледи, вы уже набрали луйа? Тетушка Манон говорит, что не может начать готовить рагу без него. О, извините, миледи. Я не знала, что у нас гость.
— Это моя камеристка, — пояснила Велвет королю. — Она не говорит по-французски, будучи добропорядочной английской
Панси ахнула и с некоторым усилием сделала реверанс перед королем.
— — Она беременна, эта ваша камеристка?
— Да, монсеньор. Ее муж — доверенный слуга моего супруга. Эго уже ее второй ребенок.
— Хозяйка беременна, служанка беременна. Я явно недооценивал шотландцев, которые, как выясняется, весьма страстная нация. — Король ухмыльнулся.
— Никогда не слышала, сир, — быстро ответила Велвет, — что Франция владеет монополией на страстность.
— Вы никогда не сможете беспристрастно сравнить, моя дорогая, если только не позволите мне продемонстрировать, что это такое на самом деле.
— Монсеньор! — притворно рассердилась Велвет, но короля было не так-то легко провести, и они оба рассмеялись.
— Не готовит ли эта ваша Манон мясное рагу, дорогая? Мясное рагу с нежным зеленым луком-пореем? Я обожаю мясное рагу с луком!
— Ваше величество напрашивается на приглашение? — поддела его Велвет.
— Именно так. Я совершенно откровенно напрашиваюсь на приглашение, — сказал он совсем по-мальчишески. — Вдовствующая королева Луиза опять предложит сегодня на ужин карпа с отварными овощами, как она эта делает почти каждый день. Она превратила свой траур в высокое искусство, и даже ее гости должны от этого страдать!
— Тогда зачем же вы приехали к ней? — спросила практичная Велвет.
— Потому что это — моя обязанность, потому что Шинон не правдоподобно красив и спокоен и потому что здесь очень хорошая охота, — ответил он.
— Но я не смогу накормить ваших друзей, — сказала она. — Дело не в моей нелюбезности; просто у меня нет ни достаточного количества еды, ни прислуги для того, чтобы устраивать приемы.
— Я не прошу вас кормить моих людей. Я, наоборот, рассчитываю на ужин вдвоем.
— Ужин, монсеньор, — это все, что вас ждет, — сурово сказала Велвет Генриху Наваррскому. — Вы должны обещать мне, что вполне отдаете себе в этом отчет, прежде чем я соглашусь пригласить вас. Я не из тех женщин, с которыми можно пофлиртовать в уединенном уголке. Я люблю своего мужа и не желаю компрометировать ни его, ни свою честь.
— Любовники, — сказал король, — всегда должны стать сначала друзьями. С моей стороны было непростительно так вольно себя вести. Единственное оправдание — ваша красота, которая затмила мой разум. Я обещаю вести себя наилучшим образом, дорогая, если вы пригласите меня на ужин.
— Мы не будем любовниками, — несколько раздраженно ответила Велвет.
Король приятно улыбнулся ей.
— Я привезу чудесного красного вина, чтобы было чем запить ваше рагу, — сказал он, взлетая на коня.
— Я еще не сказала, что вы можете прийти, — запротестовала Велвет.
— Как вы думаете, ваша Манон сможет приготовить мне на десерт
Велвет не могла не улыбнуться. Какой же он обаятельный и несносный человек!
— Я спрошу у нее, — сказала она. — А сейчас, сир, я должна попрощаться с вами. Если я не принесу этот лук Манон тотчас же, никакого ужина вообще не будет.
Король послал ей воздушный поцелуй и, повернув лошадь, ускакал.
— Так вот как выглядят короли, — сказала Пэнси буднично. — Он, пожалуй, несколько великоват и неуклюж, правда? О чем вы с ним болтали?
— Он сам себя пригласил к нам на ужин, — ответила Велвет, все еще улыбаясь.
— Мне показалось, что у него на уме гораздо большее, чем ужин, — неодобрительно проворчала Пэнси.
— Так и есть, — ответила ее госпожа. — Но я была очень откровенна с королем. Он понимает меня, хотя ему тяжело признать, что какая-нибудь женщина может отвергнуть его притязания. Генрих Наваррский не опасен, Пэнси. Кроме того, он приехал в Шинон ненадолго и через день-два поедет дальше. Во Франции — гражданская война, и он никогда не будет в безопасности, пока страна не объединится.
— Вы поставите тетушку Манон в весьма затруднительное положение, миледи. Не думаю, что ей когда-нибудь раньше приходилось готовить для королей.
Велвет опять рассмеялась при этой мысли.
— Подожди, что будет, когда я скажу ей, что он потребовал грушевые тарталетки на десерт.
Манон, однако, ничуть не была взволнована новостью, что Генрих Наваррский явится к ним на ужин. Когда Велвет пересказала ей историю с едой в Шиноне, старушка только кивнула.
— Бедняга! Он рос в здоровом климате Наварры, вдали от французского двора. Он привык к доброй деревенской кухне, и ему ее не хватает, ничуть в этом не сомневаюсь. Я буду рада постряпать для короля! Жаль только, что не смогу рассказать всем и каждому в Аршамбо об этом. Эта толстуха Селина, что готовит для вашей бабушки, лопнет от зависти! После того как ей довелось готовить для королевы Екатерины и принцессы Марго на ваших крестинах, от нее просто не стало жизни! Эх, как бы мне хотелось рассказать ей!
— Всему свое время, Манон, — успокоила Велвет старушку. — Когда я вернусь к мужу и король Джеймс перестанет разыскивать меня, тогда можно будет сказать бабушке и дедушке, что я была здесь, а ты сможешь похвастаться, к своему удовольствию, перед Селиной и всеми остальными в Аршамбо.
— Селина точно лопнет от зависти, — продолжала хихикать Манон, бросая в горшок с кипящим рагу очищенный лук-порей. — Я, пожалуй, положу в тарталетки вместе с грушами немного смородины. Они будут повкуснее.
Велвет улыбнулась и, забрав с собой Пэнси, пошла накрывать на стол в красивом зале, где когда-то собиралась вся их семья, когда она была еще совсем маленькой. Бель-Флер — небольшой дворец. Построенный в начале пятнадцатого века, он расположился посредине большого сада и был окружен с трех сторон похожим на озеро широким рвом. Позади озера виднелся лес, и в четырех милях к северу от него стоял огромный замок ее деда и бабки — Аршамбо, который так же, как и его сосед Шинон, раскинулся на берегах реки Шер.