Моё вдохновение
Шрифт:
Каково же было моё удивление, когда в аэропорту в Самаре я увидела тех же самых девушек, идущих мне навстречу!
Из воспоминаний отца
Вспоминая рассказанные моим отцом в детстве, истории о войне, сожалею о том, что не делала тогда никаких записей.
Воспоминания носят отрывистый и несвязный характер. Сопоставляя их с известными фактами, я постаралась составить цельный рассказ.
Война! Весть о вероломном нападении фашистской Германии прозвучала, как гром среди ясного неба.
Урал.
Попал я на службу на флот – на «Морской» охотник, так назывались эти маленькие и юркие суда. Ещё их называли тральщиками, потому что экипаж занимался вылавливанием водных мин.
Летом 1945 года наша воинская часть была переброшена в бухту Советская Гавань. Здесь мы готовились к операции по освобождению Южного Сахалина и Курильских Островов. Большинство из нас ещё не бывало в реальном бою, но виду не показывали, что страшновато. Наступил долгожданный момент – поступил боевой приказ грузиться на корабли. И вот мы в открытом море. Идём ночью, без наружного освещения и звуковой сигнализации. Движение осложнялось густым туманом и сильной качкой. Многие из нас страдали морской болезнью, почти не ели и не спали.
Высадившись на берег после выполненной операции и отойдя от берега метров двести, услышал за спиной сильный взрыв. На борту оставался один единственный человек, мой друг Серёга. Он не успел сойти на берег. И незамеченная нами мина взорвалась около самого берега.
Поставив точку в последнем предложении и прочитав написанное ещё раз, с сожалением подумала: «Жаль, что так мало воспоминаний осталось про то далёкое время…»
У нас было детство!
Сейчас, когда приводят внуков, почему-то очень устаёшь от них. То погуляй с ними, то покорми их, у них режим. Во столько есть, во столько спать. Я вспоминаю себя маленькой, я никогда не была дома. Меня всегда где-то носило, и бабушка меня не видела с утра и до позднего вечера. То мы в горохе, пока полные сумки не наберём, не успокоимся. Съедим, и опять в горох. Потом – в колхозные яблоки. Они были до такой степени вкусные, что аромат и вкус этих яблок мне снится до сих пор. Когда я просыпаюсь по утрам, то очень часто во рту ощущается вкус белого налива.
Помню, объешься и лежишь с набитым животом, а всё равно мало. Бегали всё лето босиком до такой степени, что ноги покрывались цыпками и по ночам очень чесались. Бабушка мазала мне их керосином, и это помогало. А теперь про народные средства забыли. Мажут импортными дорогими мазями. В моё детство, особенно летом, про лекарства и таблетки даже не вспоминали. Купались на речке до посинения. В дождь собирали грибы и ежевику. Приходили домой мокрые и грязные. Залезешь на печку, накроешься дерюжкой, вот и всё лечение.
Особенно мне нравились затяжные дожди, когда нельзя выйти на улицу. Лежишь на печке рядом с бабушкой и просишь её рассказать сказку. И сколько бы она не рассказывала, мне было всё мало. Я просила рассказать ещё и ещё. Вот она уже уставшим голосом рассказывает. Сказки становятся всё короче и короче. Она засыпает, а я лежу и слушаю, как дождь стучит по крыше.
Самое весёлое время это после дождя. Мы лепили
А загорали всегда до черноты. Загорали и днём, и вечером и не боялись солнечных лучей. Для нас они были источником тепла, а не радиации. Когда осенью я приезжала в город, меня многие не узнавали.
Сейчас, став взрослой, я почти не вспоминаю свою жизнь в городе. Все мои детские воспоминания связаны с деревней. Помню каждое мгновение: и хорошее, и плохое. Шкодили ужасно. Лазили, где можно и где нельзя. Меня можно было увидеть везде. И везде я находила себе развлечение.
У меня была подружка Галька, вот с ней мы были неразлучны. Наши детские фантазии и игры заводили нас далеко от дома. Бабушка под вечер шла меня искать. И почему-то тогда никто не боялся, что нас украдут, изнасилуют. Мы были вольными птицами. Никто нас в клетке не держал. Мы были счастливее нынешних детей.
Да, у нас не было ноутбуков, телевизоров и телефонов. Мы ели немытые фрукты, валялись в грязи и не вылезали из речки.
У нас было детство!
Первый день каникул
Когда я училась в школе, то ездила на каникулы к бабушке в деревню. Это было каким-то ритуалом. Обязательно с двадцать девятого мая по двадцать девятое августа быть под присмотром у бабушки.
Автобус шёл из города два часа и был постоянно набит людьми. В салоне пахло бензином и выхлопными газами. Меня страшно тошнило до такой степени, что приходилось останавливать автобус. И вот мы прибыли, вокруг автобуса стояла пыль и люди долго отряхивались и выплёвывали грязь. Я выбегала из автобуса, хватала сумки и торопилась к себе в деревню. Дорога была широкая и пыльная, поэтому я шла по тропинке, которая еле виднелась в траве.
Дорога шла через «Ширятино». Это большая деревня, которая считалась районным центром. Недалеко от неё находился яблоневый сад. В мае это было самое красивое место. Запах цветущих яблонь разливался на несколько километров. Я ставила сумки на землю, садилась и дышала.
Деревня появлялась неожиданно. Деревья расступались, и появлялась она. Начало деревни разделялось двумя дорогами. Можно было пройти через ферму или через школу, мимо могилы неизвестного солдата, где в любое время года стояли живые цветы. Я всегда ходила через школу. Пройду её, а дальше – ноги сами бегут, забыв про усталость.
Вот он, родной любимый дом. Заходишь, и пока глаза привыкают к темноте, не сразу заметишь маленькую фигурку. Бабушка! Обнимешь, положишь голову ей на плечо и всё, больше ничего не ощущаешь. Только тепло её рук, которые гладят тебя по голове. Дома родной запах хлеба и ещё чего-то необыкновенного и вкусного. Дышишь и не можешь надышаться.
Но это ровно на пять минут. Мысли убегают туда, на улицу, на речку, к подружкам. Скидываю городскую одежду, одеваю, что попроще, и ноги сами несут под горку, мимо торфяного болота – на речку. По пути снимаешь платье и с разбега, с крутого берега – в прохладу и уже не вылезаешь из речки до вечера.