Мое!
Шрифт:
— Твой друг хорошо работает.
Она подняла бумажку против света. Улыбающиеся лица были сделаны желтой пищевой краской с лимонным ароматом, а крохотные черные точки глаз были дешевой, но мощной кислотой, вырабатываемой в лаборатории возле Атланты. Она вытащила из сумочки бумажник и «магнум» тоже из нее убрала. Пистолет она положила на кухонную стойку и отсчитала пятьдесят долларов за свое приобретение.
— До чего славная штучка, — сказал Горди. Его пальцы ощупывали пистолет. — Спорить могу, что им ты тоже отлично владеешь. — Он принял деньги и положил их в джинсы.
Этот «магнум» Мэри приобрела у него
ЛСД и оружие были звеньями, которые соединяли ее с прошлым, без них жизнь была бы так же пуста, как ее чрево.
— Отлично. Значит, этот подходит, верно? — Горди убрал зубочистку и запихнул ее назад в карман. — До следующего раза?
Она кивнула. Горди вышел из кухни, а Мэри последовала за ним, сжимая в руке заряженные кислотой «улыбочки». Когда он уйдет, она родит. Младенец находился в шкафу в спальне, закрытый в коробке. Она лизнет «улыбочку», покормит своего нового младенца и будет смотреть, как ненавистный мир убивает себя по Си-эн-эн. Горди потянулся к задвижке. Мэри мысленно замедлила его движение. Она за эти годы приняла так много ЛСД, что по своему желанию могла замедлять движение вещей или, наоборот, заставить их двигаться с бешеной скоростью. Рука Горди была на задвижке, и он уже готов был открыть дверь.
Костлявый маленький паршивец. Поставщик наркотиков и подпольный торговец оружием. Но он живой человек, а Мэри внезапно осознала, что хочет, чтобы ее коснулись человеческие руки.
— Погоди, — сказала она.
Горди остановился, почти отомкнув задвижку.
— У тебя есть какие-нибудь планы? — спросила Мэри. Она уже была готова отказаться от своих желаний и опять замкнуться в своей бронированной раковине.
Горди помедлил. Он нахмурился.
— Планы? В каком смысле?
— Ну, например, в смысле поесть. Тебе нужно куда-нибудь идти?
— Через пару часов я должен подхватить мою подружку. — Он проверил образцы товара. — Взаимовыгодный обмен. Мэри подняла «улыбочки» к его лицу.
— Хочешь попробовать?
Глаза Горди скользнули с предлагаемого наркотика на Мэри и опять на него.
— Просто не знаю, — сказал он.
Он уловил непроизнесенное приглашение. Не к ЛСД, к чему-то еще. Может быть, это было в том, как она стояла во весь рост, или в легком кивке в сторону спальни. Что бы это ни было, но Горди этот язык знал. Минуту он быстро прикидывал. Она была клиенткой, а трахать клиентку — не деловой подход. Куда как не красавица, да к тому же стара. За тридцать — это точно. Но он никогда еще не имел женщину в шесть футов ростом, и он представил, на что это будет похоже — плыть в таком болоте плоти. И вроде буфера у нее тоже очень ничего. И лицо, если как следует накрасить, тоже вполне. И все-таки… Что-то в ней было очень странное, со всеми этими фотографиями детей по стенам и…
«А,
Можно трахнуть и дерево, было бы дупло подходящее.
— Да, — сказал он, и по лицу его начала расползаться улыбка, — пожалуй, хочу.
— Ну и хорошо. — Мэри протянула руку мимо него и заперла дверь дополнительно на цепочку. Горди уловил запах гамбургеров в ее волосах. Когда она опять на него поглядела, ее лицо было очень близко, и глаза ее казались тенью между зеленым и серым.
— Я приготовлю обед, а потом слетаем в космос. Как ты насчет мясного супа и сандвичей с ветчиной?
— Да, конечно. — Он пожал плечами. — Все что угодно. «Слетаем в космос», — сказала она. Это древнее выражение. По телевизору так говорили в старых фильмах про шестидесятые, хиппи и всю эту фигню. Он смотрел, как она ушла в кухню, и услышал шум наливаемой в кастрюльку воды.
— Зайди, поговорим, — сказала Мэри.
Горди взглянул на задвижку и дверную цепочку. Еще можно уйти, если захочешь. Эта бабища сделает из тебя котлету, если ты не поостережешься. Он уставился на светильник, его лицо окрасилось синим цветом.
— Горди? — Голос ее был мягок, как будто она говорила с ребенком.
— Да, сейчас. У тебя пиво есть?
Он снял куртку, швырнул ее на клетчатый диван в гостиной и прошел на кухню, где Мэри Террор готовила суп и сандвичи на двоих.
Глава 3
СОСЕНТ ИСТИНЫ
— Это что за чушь?
— Какая чушь?
— Вот. «Сожги эту книгу». Ты что, это читала? Дуг прошел на кухню. Лаура только что сунула в микроволновку говядину по-восточному с луком. Он прислонился к белой стойке и прочитал отрывок из книги:
— Как любая болезнь, безумие кредитной карточки должно быть атаковано очищающими лекарствами. Первая ложка — личная: возьми ножницы и уничтожь свои карточки. Все сразу. Сию же минуту. Не уступи мольбам тех, кто будет тебя отговаривать. Старший Брат Бизнес наблюдает за тобой, и у тебя отличная возможность плюнуть ему в глаз.
Дуг нахмурился и взглянул на Лауру.
— Это что, шутка? Или этот тип Треггс — коммунист?
— Ни то ни другое. — Она закрыла дверку микроволновой печи и установила таймер. — Он был активистом в шестидесятых, а теперь он, кажется, ищет себе дело жизни.
— Ничего себе дело! Господи, если бы люди действительно это сделали, то вся экономика рухнула бы!
— Люди действительно слишком много пользуются своими кредитными карточками. — Она прошла мимо Дуга к салатнице на стойке и начала смешивать салат. — Мы-то по крайней мере наверняка.
— Ну, вся страна движется к обществу безналичных денег. Социологи давно уже это предсказывали.
Дуг пролистал книгу. Это был высокий Мужчина с песочно-каштановыми волосами и карими глазами. На его лице, весьма привлекательном, начали появляться морщинки и мешки — следствие напряженной работы. Он носил очки в черепаховой оправе и подтяжки-держалки, как их теперь называли, которые гармонировали с костюмом в тонкую полоску. На вешалке в шкафу у него висели шесть разных галстуков. Дуг был на два года старше Лауры. Он носил кольцо с розоватым алмазом и свою монограмму на рубашках, пользовался ручкой с золотым пером и иногда курил сигары «Данхилл Монтекрус». В последний год он начал грызть ногти.