Моему судье
Шрифт:
С Джулиано Лаянкой все было по-другому. Там были ярость, ненависть, жестокость, озверение, месть, но никакого расчета. Но на этот раз — нет. На этот раз я готов был убить сознательно.
Господин судья, я убийца, готовый убить, и не знаю, верна ли ваша теория воскресного утра, не знаю, хочу ли я, чтобы меня остановили и чтобы это сделали именно вы. Знаю только, что, несмотря на все сведения, которые я вам сообщаю, вам не удастся меня арестовать, по крайней мере не раньше, чем я убью снова.
* * *
Дата: Пятница 7 мая 10.00
От
Кому: angelo@nirvana.it
Тема: Допросы
Вчера я допрашивала твою мать. Уже во второй раз с тех пор, как возбуждено дело. Хотела бы я, чтоб она прочла твой вчерашний мейл. Те строчки в конце, где ты говоришь, что теперь стал убийцей и продолжишь убивать.
Не беспокойся. Письма я ей не показала. Она хорошая женщина, твоя мать, мне не хотелось поступать с ней жестоко.
Ты — убийца! Она в это никогда не поверит, даже если ты скажешь ей сам. Она так и не смирилась с этой мыслью. Твердит, что ты всегда был хорошим мальчиком, никогда не дрался, даже в школе или в приходском молодежном клубе. Психолог, наверное, сказал бы, что именно в этом твоя беда: подавленная агрессивность, не нашедшая выхода в общественно приемлемой форме. Я же оставляю за собой право думать иначе. К примеру, думаю, ты можешь лгать, покрывая кого-нибудь. Допускаю даже, что в этом самом белом «рено» ты был не один, более того, что за рулем сидел кто-то другой.
Твоя мать была не в силах мне объяснить, как такое могло случиться. Честно говоря, о тебе она мало что знает.
— Не понимаю, — твердила она, — просто ума не приложу. В Милане он стал важным человеком. Хорошо зарабатывал. Синьора, зачем же ему вдруг убивать?
Она зовет меня «синьора», и от этого мне еще больше ее жалко. Похоже, прежде чем идти сюда, во Дворец правосудия, она ходила к парикмахерше. Чтобы не показываться непричесанной. К парикмахерше, не в салон. К парикмахерше, с которой они век знакомы. Та, наверное, пропустила ее без очереди, сделав остальным красноречивый жест: войдите же в положение, здесь такое дело. И те, конечно, рассердились, но только чуть-чуть, а потом, видя, как твоя мать ищет в сумке платок, какие у нее красные глаза и как дергается рот, на самом деле вошли в положение или хотя бы сделали вид.
— Как же так, у моего сына были долги? Вы уверены, синьора?
— Да, он сам написал.
— Но тогда почему он у меня не попросил? У меня ведь есть кой-какие сбережения, я бы с радостью…
Ты ей не сказал. Повел себя так, как нигерийки или словенки.
— Наверное, ваших сбережений не хватит. Думаю, долги большие, несколько миллиардов, если считать еще на лиры.
Она обеими руками стиснула ручку кожаной сумочки, и было видно, что от волнения у нее пропал голос. В конце концов ей удалось прошептать:
— Азартные игры? Я покачала головой.
Бедная женщина. Надеюсь, мне не придется вызывать ее снова, у меня такое ощущение, будто я ее пытаю.
Уходя, она даже спросила:
— Как он там, он не пишет?
— Хорошо, — ответила я, — хорошо и скоро вернется, и тогда все выяснится.
Почему твоя мать не
Стелла, к примеру. Стелла Биффи, девушка Джулиано Лаянки. Я допросила и ее. Ты убил любимого человека практически у нее на глазах, а она до сих пор не верит. И тоже говорит, что не может понять и что, как ни мало она тебя знает, ты всегда казался мягким и застенчивым.
— Я просто ума не приложу, за что он мог так возненавидеть Джулиано.
— А правда, что в ресторане Джулиано Лаянка издевался над Лукой Барберисом?
— Да, но это очень похоже на Джулиано. Чуткостью он не отличался. Не умел вовремя остановиться, часто бывал грубым. Но в глубине души был великодушным. Даже предлагал Луке помощь, когда у того начались трудности с деньгами.
— Лука, однако, утверждает, что причиной этих трудностей были как раз Джулиано и его отец.
— Не знаю точно, над чем они работали, но Джулиано вроде говорил о грубой ошибке, которую допустил Лука, ошибке программирования, которая стоила им крупной сделки.
Как видишь, я начинаю узнавать кое-что о твоей жизни сама, не принуждая тебя все мне рассказывать.
— Это Лаянка познакомил вас с Барберисом?
— Да. Как-то раз они заработались допоздна. Тогда Джулиано позвонил мне домой и попросил подъехать к нему в центр, чтобы поужинать с ним в ресторане. Он спросил у Луки, хочет ли он к нам присоединиться, и потом мы вместе пошли в таверну «Мориджи».
— Вы помните, когда это было?
Стелла немного подумала.
— Мы к тому времени встречались с Джулиано пару месяцев, значит, должно быть, года два назад.
— Вы встречались еще?
— Да, при подобных же обстоятельствах. Работа до девяти вечера, а потом ужин вместе. Как-то раз, в июле, мы пригласили его пойти с нами на яхте. С нами и с другими друзьями, естественно. У отца Джулиано восьмиместная яхта. Мы были на острове Поркероль. Он приехал в субботу, а в воскресенье уже вернулся домой: у него началась морская болезнь.
— Как по-вашему, они ладили с Джулиано?
— Отлично ладили. Хотя ясно было, что закадычными друзьями они никогда не станут. Джулиано был вечно взвинченный, без конца говорил, хохотал, поддевал кого-то. Лука, наоборот, — сдержанный, мягкий, почти застенчивый. Да и с какой стати им особенно близко сходиться: они просто работали вместе. И вроде бы уживались.
Видишь? Мягкий и застенчивый. Ты убил у нее друга, но она помнит тебя как мягкого и застенчивого. Что ты на самом деле за человек?
* * *
Дата: Суббота 8 мая 11.18
От кого: angelo@nirvana.it
Кому: miogiudice@nirvana.it
Тема: Что я за человек
Мне очень жаль, господин судья. Мне правда очень жаль, что все изменилось. Ваш тон уже не тот, что прежде. У вас больше нет желания узнать, понять. Вам хочется только закрыть дело, как говорят в телесериалах.