Могила воина

Алданов Марк Александрович

Вконец расстроенный, мастер-месяц спустился вниз. Заглянул в комнату, откуда слышались удары. Там сколачивали гроб из грубых неотесанных досок, верно от распиленных ящиков. – «Все чтобы было ровненько обложено жестью, и, главное, смотрите, чтобы нигде не пропускало спирта…

Я думаю, 180 галлонов хватит?» – спросил вполголоса один из распорядителей другого, показывая на бочку. Мысль, что тело повезут в спирту, была почему-то особенно неприятна мастеру-месяцу. – «Где будут хоронить? Не здесь?» – спросил он распорядителя шепотом. Тот только бросил на него презрительный взгляд: лорда Байрона хоронить здесь! – «Еще не решено, либо в Акрополе, либо в храме Тезeя. А может быть, придется отвезти в Англию», – ответил другой распорядитель.

Пошел дождь. Мастер-месяц, ежась, застегнул плащ и ускорил шаги. Мысли его стали совершенно мрачными. Он решил, что надо, надо уехать, уехать возможно скорее, все равно куда ни пошлют. «Как ни больно, придется с ней расстаться. Может, я позднее ее выпишу туда, куда назначат?» – нерешительно подумал он, но тут же почувствовал, что никогда этого не будет, что никуда он ее не выпишет, что это конченое дело. – «Но там, куда назначат, я найду другую, похожую на нее, совсем такую как она!…»

Хотя до оказии оставались еще сутки, он сходил на пристань и сдал кому следовало для передачи рыжему оба письма: старое и новое. В грустном настроении он довольно долго бродил по берегу. «Нехорошо? Я ей оставлю денег»… Мастер-месяц задумался: сколько

же ей оставить? «Много не могу, мало – неловко… Ну, еще будет время для решения: пока там придет ответ от рыжего!… Да, по-хорошему на свете не проживешь. Мудрые люди добродетелью не промышляют. При добродетели я давно издох бы от голода»… Мысли эти его не успокоили. Он испытывал все растущую странную, беспредметную злобу.

У ворот арсенала тот же часовой раскуривал трубку, как тогда, в день его зачисления на службу. – «Каналья! Мерзавец!… Ко всем чертям!» – вдруг с яростью закричал мастер-месяц. Лицо его исказилось от душевной боли. Так не кричал и сам майор Парри. Испуганный грек бросил трубку и вытянулся. – «Как держишь ружье? Негодяй! Дулом вниз! Я тебе говорю, дулом вниз!» – орал мастер-месяц в припадке дикого, бессмысленного бешенства.

XXIV

На большом дворе арсенала собралось несколько человек. При свете фонаря майор подвинул станок, заложил ракету Конгрева, установил квадрант. – «Готово, ребята?» – хрипло спросил он. Артиллерист повернул трубу, закрепил и проверил зажим. – «К югу прикажете?» – «Да куда-нибудь туда: через залив, к Араксосу, к Наварину!» – «До Наварина, пожалуй, не долетит», – с усмешкой сказал немецкий офицер. – «Я говорю: к югу! Готово? Огонь!» – закричал Парри. Артиллерист поднес к гильзе палительную свечу. Раздался оглушительный выстрел. Ракета взорвалась на огромной высоте, рассыпалась и упала в лагуну.