Шрифт:
Мои бессонницы
Мои бессонницы Богу мешают спать,
Хоть я пытаюсь их сделать как можно тише.
Все дело в том, что живу я под самой крышей,
И мне до неба шагов, ну от силы, пять.
Так сложно выстроить вектор своих надежд,
Они, как компас, гуляют тайком по кругу.
И,
Когда я меняю привычки под цвет одежд.
Рыдать в неизвестность -- тоскливо, я пью вино,
Глотаю сомненья, прыгаю вниз с балкона.
Возможно, бессонницы -- это синдром сезонный,
Как плата за серию некогда ярких снов?
Держу крепко за руку злой полуночный сплин,
Мне жалко себя -- тлеет утро свечой рассветной
И темное небо становится вдруг бесцветным...
В рассвете есть жизнь, только нет для нее причин.
Мои бессонницы Богу не дарят снов,
Ну что тут поделать, давно не умею лгать я.
И вместо пижамы опять надеваю платье,
И вместо молитвы я вновь выхожу в окно.
Коты и люди
Поймаю ветер я на рубеже.
Февраль в лицо бросает отговорки --
То зябко -- не закрыты в окнах створки,
То слишком неуютно на душе.
Мне оправданий срок не пережить,
На выдохе, когда уже подвластно
Самой руками черпать свое счастье,
Я начинаю яростно грешить.
Нет безусловных истин и надежд,
Моя звезда сложна и многогранна --
Когда открыто кровоточит рана,
Вновь прячу кровь под ворохом одежд,
И будущим живу. Оно идет
По снам чужим и сказочным селеньям,
А я борюсь -- то с ленью, то с мигренью,
А на коленях спит довольный кот.
"Зачем хандрить?" -- лениво мыслит он.
Его миры мудры и безопасны,
Нет формул скорби и молекул счастья,
Есть теплые колени, плед и сон.
Ноябрь
Уснувшие улицы крепко хранят горечь тайн,
Я ночь разделю на отрезки безудержных мыслей.
Брожу переулками чьих-то безоблачных смыслов,
Пока горизонт робким светом начнет рассветать.
Откуда берутся надежды осенней порой?
Их красит Господь, на досуге рисуя пейзажи?
А может, мы сами находим безумно-бесстрашно
На черном холсте перемен иллюзорный покой?
Уснувшие улицы за руки держат меня
Боятся они отпускать меня вслед за ветрами.
Ноябрь каждодневно смеется над глупыми
И только дожди по асфальту беспечно звенят.
Но все это осень -- она иронична до слез,
Ей некогда жить из-за писем о скорой кончине.
Безумен ноябрь просто так, безо всякой причины,
А смерть так заразна, пусть даже она не всерьез.
О некоторых поэтах
Крылатость строк -- не равенство души,
Нас держит тонкость чувств и ровный почерк.
Мы видим человека между строчек,
И светлый нимб надеть ему спешим.
Здесь логика прозрачна и проста--
Ведь Божий дар не каждому дается.
А значит, он отмечен знаком солнца,
И внутренняя суть ему под стать.
Но жизнь -- не поэтический турнир,
За строчками не спрячешь свою сущность.
Изысканность и тонкость сразу вспучит,
Коль злоба в сердце начинает пир.
Певец -- не тот, кто превозносит свет,
Рассказывая о добре и счастье.
Когда твой стих согреет мир в ненастье,
Тогда лишь ты, поистине, поэт.
Перед прыжком в неизвестность
Тревожные стихи растут травою сорной
На перекрестке снов опять боюсь упасть.
Мне никогда не стать послушной и покорной,
Не истребить в себе шального сердца власть.
Незыблемость основ взрывать себе дороже,
Но я не побоюсь и встану в полный рост.
И пусть решает Бог -- я отпускаю вожжи,
А там как повезет -- победа иль погост.
Сплетаются в узор причудливые нити,
Дороги наших грез и мешанина встреч.
Передо мной поля неведомых открытий --
Засеять их легко, трудней плоды сберечь.
Но кровь во мне кипит, я расправляю крылья
Мощь северных ветров со злобой в спину бьет.
И я лечу вперед, сорвав свое бессилье,
Еще не осознав -- падение? Полет?
Весеннее
Сбиты прицелы теплом и апрелем
Сны и истерики заматерели.
Ток сумасшествия льется по жилам,
Мы не безумны, мы попросту живы.
Яркими красками врет это небо,
Плачет дождями свежо и нелепо.
Мне бы влюбиться надежно-толково
Только весна не приемлет такого.
Лишь по-кошачьи -- до крика, до дрожи
Рвать предрассудки и ластиться кожей.
Ночью апрельской, сметая устои,