МОИ ДРУЗЬЯ

Бов Эмманюэль

Я пошел за ней. Она была очень красива с ее волосами до спины и короткой юбкой.

Я шел быстро, но был готов замедлить шаг, в случае если она обернется.

Вскоре я ее обогнал и, сняв шляпу, поприветствовал.

Она мне не ответила.

Теперь я находился перед ней и, в ожидании, что она со мною поравняется, остановился, чтобы закурить.

Один однополчанин говорил, что приставать к женщинам нужно, спрашивая разрешения их сопроводить. Я готовился испытать этот совет на практике, но так как она

не появлялась рядом, я оглянулся.

Ее не было.

VIII

Назавтра утром проснулся я рывком.

Кто-то так яростно стучал, что дверь моя трещала, как тяжелый ящик, который падает.

Сначала я подумал, мне приснилось. Но стучать стали снова.

Я выскочил из кровати. Страх не давал мне ощутить холод, который поднимался в мою рубаху.

– Кто там? – спросил я тонко, будто еще спал.

– Я, Лаказ.

Его не смутило произнести свое имя громким голосом за дверью.

Я посмотрел в скважину, ожидая увидеть глаз без ресниц, без века.

Но зачем он пришел ко мне, г-н Лаказ. Быть может, захотел проверить мои речи; быть может, намерен сообщить приятную новость.

Снова застучали.

Я мог бы открыть, но когда я не одет, я себя чувствую слабым.

– Подождите… господин… секунду.

Я открыл окно, чтобы сменить воздух. Я открыл его без звука, чтобы фабрикант не заметил этого.

Я надел брюки, пиджак и протер лицо влажным концом полотенца.

Потом потихоньку закрыл окно.

В рубашке, выбивавшейся из брюк, я открыл дверь.

Г-н Лаказ вошел, не снимая шляпы. Камышовая тросточка, которую он держал за спиной, щелкала по мебели, когда он поворачивался.

– Вы грязная личность, – сказал он, останавливаясь передо мной почти вплотную.

Он все знал, я пропал. Не зная, как себя вести, я изобразил неведение.

– Вы заслуживаете наказания. Стыда у вас нет: идти за девочкой… с волосами, закинутыми за спину.

Я залепетал, не находя слов для извинения.

– Вот что получаешь, когда делаешь добро… Я дал вам денег… устроил вас на свой завод… спасибо…

Он был в таком гневе, что я боялся быть ударенным. Я не мог поверить, что оказался причиной такой ярости.

– Да… вот благодарность. Следите за собой, не то познакомитесь с полицией. Ничтожная вы личность.

Наконец он вышел, хлопнув дверью так сильно, что она не закрылась.

Я слышал его шаги на лестнице и, когда шум изменился на площадке, меня охватил страх, что он вернется.

Сев на кровать, я смотрел на свою обновку, которая больше не имела смысла, на беспорядок комнаты в холодном воздухе утра.

Жутко разболелась голова. Я думал о своей грустной жизни, без друзей, без денег. Я хотел только любить, только быть, как все. Это же не так много.

Потом, внезапно, разразился рыданиями.

Вскоре

я заметил, что заставляю себя плакать.

Я поднялся. Слезы стекали по щекам.

У меня было неприятное чувство, которое испытываешь, когда вымыл лицо, но не вытер.

БЛАНШ

I

Когда у меня появляется немного денег, я прогуливаюсь вечерами по улице Радости.

Улица в эту пору пахнет кухней и парфюмерией.

Пирожные здесь намного дешевле, чем в других местах. На печах жарятся по три блина сразу. Из-за толпы то и дело приходится сходить с тротуара. В середине улицы находится комиссариат с полицейскими без фуражек и велосипедами у входа. У фотографов лица повторяются двенадцать раз на пленке, как бы вырезанной из киноленты. Торговец писчебумажными товарами продает песни с нотами и почтовые открытки с достопримечательностями Парижа, летом.

Однажды вечером меня восхитила афиша кинематографа, которая блестела от клейстера. Какой-то хулиган пририсовал сигарету ко рту героини. Я сожалел о человеческой глупости, когда глаза мои встретились с женщиной, которая меня изучала, без моего ведома.

Догадавшись, что за мной наблюдают, я в мозгу немедленно перепроверил все мое поведение в последние минуты, чтобы удостовериться в том, что не сделал ни одного неуместного жеста.

Я был доволен. Нам нравится, когда нас застают врасплох, особенно когда мы рассеяны. Однажды я узнал себя на фотографии в газете, среди толпы. Это доставило мне больше удовольствия, чем самое красивое увеличение.

Женщина эта не была элегантной, из-за ее ног; но достаточно того, что женщина на меня смотрит, чтобы я нашел в ней шарм.

Поскольку я застенчив, я должен был приложить усилие, чтобы не опустить глаза. Мужчина не должен опускать глаза первым.

Господин с седой бородкой и шляпой, надвинутой на глаза, тоже смотрел на эту женщину. Он остановился. Тяжесть его тела перемещалась то на одну ногу, то на другую, как у птицы из отряда голенастых.

Боясь, что я его опережу, он приблизился к незнакомке, снял свою шляпу, как нечто что боялся опрокинуть, и прошептал слова, которых я не понял.

Я видел его со спины. Должно быть, он смеялся или говорил, потому что кончики его усов поднимались и опускались.

Ах! будь я на месте этой женщины, какую пощечину бы я ему влепил!

По щеке она его не ударила, но отвернулась. Озадаченный, господин водрузил шляпу на голову и не отпускал до тех пор, пока она не нашла свое прежнее положение, потом, отойдя в сторону, сделал вид, что завязывает шнурок.

В свой черед я приблизился к незнакомке. Мужчина настолько тщеславен, что и при виде десяти отшитых претендентов все же делает попытку.