Мои две половинки 2
Шрифт:
— Совсем? — он даже сбился с ути-пусичного тона от ужаса.
— Две недели ни-ни.
— Тьфу ты, Сонь. Что такое две недели наедине с тобой для того, кто прожил целую, сука, неделю вдали от тебя? — он поцеловал меня в губы и долго не мог оторваться от такой вкуснятины.
А меня закоротило на слове «наедине». Мы будем вдвоём. Почему от этой мысли больнее, чем от тех зверских таблеток, которые кромсали мои внутренности не хуже ржавого ножа?
Илья больше не с нами.
Здравствуй, Великий Каньон незаживающей сердечной раны!
Глава 8
Домой
Глуповатая часть сознания почему-то надеялась, что всё не так скверно. Вот сейчас окажусь в прихожей, учую шлейф какого-нибудь вкусного запаха — хоть жареной рыбы — вдохну, и навстречу выйдет Илюша в переднике поверх джинсов. Вытрет руки полотенцем, обнимет меня и позовёт к столу. И плевать, что готовить он совершенно не умеет, а те две с половиной попытки, что предпринимал ранее, отпечатались у нас с Ромкой в памяти под ярлыками «несварение» и «блевонтин».
Я готовилась оценить старания, а не полное отсутствие кулинарных навыков. И до безумия хотела его видеть. Напрасные стремления.
Ромка помог раздеться, носился со мной как с писаной торбой.
— Давай туфли сниму!
— Хочешь массаж ножек?
— Ты голодна? Я не рискнул готовить сам, заказал с утра доставку. Никаких бургеров и прочей дряни, только полезная и здоровая еда.
— Не трогай сумку, сам унесу в ванную и поставлю стирку.
А неблагодарная сволочь вроде меня и не радовалась вовсе такому вниманию. Мне не терпелось добраться до спальни и заглянуть в шкаф.
— Точно, давай поедим, Ром, — рискнула пойти на хитрость и обняла своего любимого разгильдяя за плечи. — Сделаешь чайку? Я пока полежу немного.
Сработало. Рома вприпрыжку умчался накрывать на стол, а я плотно закрыла дверь в спальню и ринулась к гардеробу.
Что я там сочиняла насчёт Великого Каньона? Забудьте. Моё нынешнее состояние — выжженная солнцем пустошь на бескрайних просторах марсианских впадин.
Чистые полки справа. Прорва голых вешалок. Из верхнего ящика пропали бельё и носки.
Знаете, существуют гады, которым хватает наглости расставаться с любимой девушкой по смс. Есть те, кто решает взять паузу, и навсегда разбегаются в разные стороны. Но чтобы вот так свалить после двух лет отношений — ни намёка, ни полслова, ни завалящей записки с объяснением причин, — это уже форменная козлиность. Так простодушно меня ещё не бросали.
«Прости меня», — бесцветным голосом, и катись, Сонечка, в задницу.
Рома появился из-за дверцы абсолютно бесшумно. Уставился на меня через зеркало, и в глазах — океан сочувствия.
— Давно он?.. — не договорила, помешал ком в горле.
— Сразу, как перед тобой извинился. Телефон мне швырнул, расхерачил стекло на двери в кухню, шмотьё в сумку покидал и проебался с концами.
Я
— Я не сказал, чтобы не расстраивать.
Понимаю. Я бы тоже скрыла правду.
Закрыла шкаф. На этой теме тоже поставила жирный крест. Ни слезинки не пророню из-за говнюка.
Пообещала себе, и уже ночью сорвалась. Ромка размеренно посапывал рядом с моим плечом. Такой милый, родной и бесконечно любимый. Меня растрогала его моська и выпяченные губы, а потом ка-а-а-а-ак накрыло осознанием, что так и будет впредь. Только мы вдвоём. Больше, чем есть у большинства женщин, но гораздо меньше, чем было у меня всего неделю назад.
Закусила кулак и разревелась. Без всхлипов и театральных вздохов. Не сдержаться просто. Жгучая влага застила взгляд.
Всё разваливается к чертям. И каждый новый «сюрприз» бьёт по самому больному. Как мне справиться с этим? В какую броню заковаться, если физических сил не осталось, а моральных — кот наплакал?
Рома медленно открыл глаза, окинул мутным взором и тут же подскочил. Сел, перетянул меня на свою грудь и проникновенно заговорил:
— Сонь, ты можешь обсудить это со мной. Мне тоже его не хватает. Не так, как тебе, конечно, но... Бля-я, он понимает тебя гораздо лучше. Всегда знает, что сказать или сделать, чтобы ты повеселела или расслабилась.
— Я просто не понимаю, почему, — хлюпала носом. — Из-за ребёнка? Я вдруг показалась непригодной для дальнейших отношений?
— Не говори так, — Рома поцеловал мою макушку. — Хер знает, что творится в его гнилой черепушке, но до такого даже он со своей свистящей флягой не додумался бы. У нас будет ещё с десяток малышей, если захочешь. Об этом вообще не парься.
— За что он извинялся? — я подняла голову и посмотрела на Ромку.
— Без понятия, Сонь, — он развёл руками. — Если бы каждый раз, когда я охуевал с его выкрутасов, мне давали по рублю, я был бы уже долларовым миллионером.
— Скорее миллиардером, — грустно согласилась. — Ты не пробовал?..
Снова я не договорила фразу. Язык отказывался подчиняться.
— Звонить, писать и ездить к нему домой? — закончил за меня Рома. — Да тыщу раз. Только везде игнор. У него на работе мне сказали, что он написал без содержания и на десять дней свалил в тайгу. Может, соскучился по волкам-сородичам?
Ум за разум заходит, честное слово. В тайгу? А к полярным мишкам его не потянуло, нет?!
— Не плачь больше, — осушил большими пальцами мои щёки. — Ты за последнюю неделю вынесла больше, чем кто-либо из нас за всю жизнь, я понимаю. Но видеть тебя такой — это меня убивает. Чувствую себя каким-то эмоциональным инвалидом. Не знаю, что сказать или сделать.
— Просто будь рядом, — попросила дрожащими губами и прижалась к широкой груди. — Всегда.
— Так и будет, малыш. Так и будет.