Мои первые сны
Шрифт:
* Червень – июль
** Пастреленок – баловник, озорник.
*** Просинец – январь
**** Сечень – февраль
СКАЗАНИЕ 2
Стоял жаркий, солнечный изок. На синем небосводе не было туч и оранжевое солнце ярко освещало Русь. Проживал в ту пору в одной деревеньке старый дед Ратибор. Жил он богато. Слуг и служанок было не сосчитать. И занимался по жизни своей торговлей крупной. На рынке продавал он товары разные: шелк, ткани, мясо и многое другое. И был у него сын, Велимудр. Высокий, худощавый мужик с черной бородой и маленькими, злыми очами. Завистлив и не добр этот Велимудр. Зависть черная всегда поселялась в сердце
Как было уже глаголено, очень богато жил Ратибор. И влиятельным человеком был он в своей деревеньке. Но влияние это было самое, что ни наесть хорошее. Всем людям старался помочь по мере сил и возможностей. «Когда ты осчастливишь других людей, сам счастливым становишься. Ведь за добро добром платят» – часто повторял Ратибор своему сыну. К сожалению, не понимал этих слов Велимудр и все равно пытался испортить людям жизнь. И отца своего ненавидел лютой ненавистью за то, что во всем старается всем помочь.
Однажды, ненависть Велимудра дошла до такой степени, что терпеть было не в силах человеческих. И решил он раз и навсегда покончить со всем, что его так выводит из себя. А именно, умертвить отца ненавистного. Сегодня же ночью. Терпения больше нет!
Наступил вечер. Красно солнышко уже село, уступив место свое высокое подруге, бледноликой луне. Во всем большом доме спали все, кроме одного – Велимудра. Едва дождался он, чтобы Ратибор уснул крепким сном. Вытащив из под подушки нож точеный., замахнулся он им на отца, спящего сном богатырским и в тот же миг холодное, стальное лезвие пронзило живую плоть, остановив сердце. Вдруг, открыл очи Ратибор, уставился холодным, печальным взглядом на нож, потом на сына и очи сомкнулись, чтобы больше не видеть этой картины. Ухмыльнулся Велимудр. Хотел уже начат убирать тело мертвое, как вдруг, видит – около тела отца светит белым светом существо странное. И недобро коситься в сторону Велимудра.
– Ты кто?!
Испуганно завопил он.
Тут существо скользнуло по воздуху и оказавшись рядом с мужчиной ответил каким-то не земным голосом:
– Не кричи ты так! Блазень я. И пришел сюда, чтобы отомстить тебе за дело твое поганое. Хотел все добро бати твоего себе забрать?! Нет, не выйдет! Постигнешь ты муку великою, и нет тебе прощения, коль не раскаешься ты искренне, хотя и это тебе уже не поможет!!!
С каждым произнесенным словом, голос блазня становился все громче и страшней. А вокруг Велимудра закружились духи, приведения, белые. Вдруг, от куда ни возьмись – шишок. Маленький, черненький. Подскочил в мужику и спрашивает:
– Велимудр! Что ты выбираешь: смерть отцу твоему, но себе богатство земное, или жизнь и долголетие отцу, но без власти и богатства?
Сверкнул очами сын и ответил:
– Я хочу богатство земное!
Тут, завертелось все вокруг него, закружилось. Блазень истошно закричал:
– Безумец, что ты наделал?! Мог ты все исправить! Но теперь слишком поздно! Пожалеешь ты, за то, что предал отца родного! Ох, пожалеешь!
В тот миг, у Велимудра в сердце защемило, в очах все вокруг закружилось с быстротой страшной, а потом все стихло, провалилось во тьму.
На следующий день, узнали, что Велимудр, сын Ратибора мертв. И нашли его в лесу темном, с остановившимся сердцем. А сам, Ратибор жив. И долго плакал он, по сыну своему.
СКАЗАНИЕ 3
В одном не шибко большом, но и не шибко маленьком городке проживал в огромном, деревянном доме один знатный барин. Всего у него было в достатке: и слуги со служанками верными, и еды всякой, и денег хоть отбавляй. Каждый день ел он еду вкусную, пил вина дорогие, спал на перинах мягких, и парился в бане жаркой. По характеру этот барин веселый, застенчивый. Не строгий со слугами, за что его очень жаловали. О внешности его, можно вот что сказать: высокий, полный, с волосами рыжими и глазами цвета лазури. А звали барина Бажен. Не один проживал, а с супругой прекрасной и сыном могучим. Жену его звали легко и просто: Верой. Стройная фигурка, красивое лицо и глаза лучезарные, глаголят лучше всяких слов. Хозяйка Вера лучшая, многие девушки обращались за советом к ней. Мужа и сына окружала любовью и лаской женской. Ведь что может быт лучше любви и ласки?
Сына Бажена и Веры решили назвать именем Баламут. И как потом поняли все, не зря. Баламуту хоть и шел двадцать второй год, и работа уже присутствовала, была у него одна страсть поганая, за которую Баламута многие недолюбливали. Этот невысокий, худощавый, юнец, с лохматыми, черными кудрями всегда был охоч выпить вина крепкого, из погребных бочек. Бажен пытался сынка отучить от такой страсти, но напрасно все. И случалось такое, что дума необычайная придет в его голову буйную, а батюшка с матушкой волнуются за дитя родимое. И не помогут тут не слово ласковое, ни сила великая…
Шел третий день берзеня. Еще не весь снег сошел. Но деревца молодые изволили сбросить с себя шубы снежные. Бажен сидел за столом дубовым и пил чай крепкий. Вера и Баламут вместе с ним. Глаголили они о разном. Вдруг, сын странно прищурившись на Блажена спросил:
– Батька, а ты бывал в чужих краях?
– Бывал, сын, бывал.
Снова прищурив очи, Баламут спрашивает:
– А много там видел, батька?
– Много, сын, много.
Откинувшись на спинку скамейки дубовой, он произнес, задумчиво вытирая ланиты платком:
– Эх, повезло батька. Хотел бы я тоже побывать в городах других. Хотел бы свет белый повидать и себя показать.
Отец улыбнулся и ответил:
– Нечего тебе, сын, показывать другим. – и добавил – чем тебе у нас плохо-то?
Почесав нос, потом проведя рукой по лику своему затуманенному, сказал:
– Да скучно тут. Усе видел я, усе знаю. Эх, скука!
– В дорогу дальнюю собраться желаешь? Али просто так языком болтаешь?
– Желаю, батюшка. И как можно быстрее.
Бажен хитро прищурившись, ответил:
– Ишь, какой шустрый! Скучно, ему! А не пробовал очи свои разомкнуть и увидеть, родины своей красоту?
Но Баламут только отмахнулся и ушел куда-то. Через месяц, опять приходит. Но уже одетый, сжимая крепко перстами туго набитый кошель. И глаголит голосом твердым:
– Батюшка, матушка! Покидаю я город свой. Решился на поступок свой, месяц тому назад оглаголенный. Прощайте! Очень верить хочется, что не надолго уеду!
Вера, резко встала со скамейки дубовой и начав обнимать и целовать сына спрашивала рыдая: