Мои роли
Шрифт:
Ну не в детской же искать! Хотя почему бы и нет?
Поплелась в детскую. Минимум мебели. В отличие от мамы дочка не отличалась особой аккуратностью. Я несколько раз наступила на игрушки от киндеров, хрястнули маленькие китайские машинки. В шкафчиках обнаружились веселенькие девичьи платьица и куча заброшенных кукол. И ничего похожего на ворованные деньги.
В последний раз оглядела комнату. На детском комоде стояла детсадовская фотография Иры. Скорее меня привлекла рамочка, чем фотография: очень необычная с объемными
Так… Интересно… Дотошный фотограф написал номера детского сада и группы в углу фотографии.
Найти сад оказалось нетрудно: он находился в квартале от дома. Добрые жители микрорайона с удовольствием показали мне дорогу к нему, а отзывчивая женщина, встреченная в коридоре, объяснила, как в местном лабиринте найти нужную группу.
Воспитательница отнеслась ко мне недоверчиво. Пока я сбивчиво рассказывала про форс-мажорные обстоятельства семьи Сениных, она внимательно рассматривала мое лицо, одежду и обувь. Больше всего я испугалась, что вредная тетка сейчас пожелает связаться с родителями Иры.
Положение спасла сама девочка. Она, вылетев из группы, закричала:
— Тетя Марина! — и бросилась меня обнимать.
— Ирочка, мама и папа не смогут тебя сегодня забрать, — присев объясняла я девочке, — попросили меня.
— А почему так рано? — воинственно спросила воспитательница.
— Позже не смогу.
Одеваясь, Ирочка строила планы на сегодняшний день:
— Сейчас мы пойдем в кафе «Сказка». Там вкусные пирожные, потом сходим в «Детский мир», купишь мне умного медвежонка, а то мама говорит, что он очень дорогой.
Так я похитила ребенка.
К тому моменту, когда мы вышли на улицу, я поняла: мысль заняться кинднеппингом была неудачна. Ирочка без устали тараторила, соблазняя меня на самые дорогие приключения.
Чтобы на время ее занять и подумать, я отвела девочку в «Сказку». Только глядя на уплетающую пирожные Иру, я сообразила, что, похитив ребенка, обязано его не только кормить, но и где-то держать. Но где? Я же не совсем злодейка, ничего плохого бы Ирочке, конечно, не сделала, но суд навряд ли учтет мое обращение: похитила ребенка — отвечай по полной! Анка далеко — надеяться не на кого.
Ясно одно: Ира неплохое орудие для шантажа Жорика.
После кафе мы отправились гулять по городу. Ира что-то щебетала, а я думала, думала и… Мы проходили мимо аптеки. Вот оно!
Купила шприц и альбуцид — первое вспомнившееся лекарство.
— Ирочка, давай разыграем твоего папу!
— Давай! — обрадовалась девочка.
— Ты позвонишь ему из автомата и скажешь, что убежала из садика и заблудилась, попросишь встретить тебя в парке у памятника Кирову. Хорошо?
Пока мы ждали Георгия, я наполнила шприц альбуцидом. Жорик
— Георгий! — крикнула я.
Он остановился и несколько секунд с тревогой смотрел в нашу сторону.
— Папа, помоги! — заверещала подготовленная Ирочка.
Я вынула шприц из кармана и, не снимая наконечника, приставила его к горлу девочки.
Боже, как мне в этот момент сделалось противно. Я чувствовала кровь, приливающую к лицу и дикий стыд. Взбешенный Жорик шел на нас, выкрикивая проклятья в мой адрес, а я уговаривала себя, что это все шутка, ничего плохого девочке не сделаю, это ради Игоря и меня.
— Что там? — прохрипел Сенин, кивнув на шприц.
— Никотинамидадениндинуклеотидфосфат, — назвала я вещество, название которого запомнила еще со школы, кажется, оно участвует в фотосинтезе.
— Что ты хочешь? — Сенин глубоко дышал, смотря на меня с ненавистью.
— Рассказывай! — я легонько пнула Иру.
— А-а-а, — заорала девочка, — папа слушай ее! Мне больно!
— Сука, — процедил Жорик, метнув в меня очередную порцию ненависти. — Ты у меня сядешь и надолго! Ключи тоже ты украла?
Я кивнула, выдавливая из себя негодяйскую улыбку.
— Рассказывай! Хватит трепаться!
— Да что рассказывать? — взревел Сенин. — Все сделал Игорь! Ребенок ни причем, отпусти ее!
Я ощутимо тряхнула девчонку и сильнее вдавила пластмассовый наконечник.
— Сейчас я проколю ее шейку!
Губы Сенина затряслись. Он с такой мольбой и жалостью посмотрел на меня, что сделалось еще противнее.
— Это Игорь! — прохрипел Жорик, скорбно прикрыв глаза. — Отпусти ее.
— По-моему ты не любишь свою дочь! — давила я.
— Это Игорь, — опять сказал он, глядя на меня затравленными глазами. — Я не мог украсть деньги, потому что был за городом с одной женщиной.
— Не ври!
— Господи! Как же ее убедить?
Порывисто вздохнув, Сенин… опустился передо мной на колени.
— Папа! — удивленно воскликнула Ира.
И… я поверила….
Жорик очень любил свою дочь, баловал и постоянно цитировал ее. Ну не смог бы он соврать в такую минуту! Не смог! Ни за какие деньги!
Значит… все же Игорь…
Я устало разжала руки, шприц упал в весеннюю слякоть. Ира вырвалась и бросилась обнимать папу:
— Папочка, не плач! Мы с тетей Мариной пошутить хотели!
Я вынула из кармана ключи от квартиры Сенина и протянула ему.
Он взглянул на меня так, что стало жутко: сейчас набросится и изобьет до смерти. Но Жора только процедил:
— Сука…
Мне бы и уйти тогда от греха подальше, но я как вкопанная смотрела невидящими глазами, на дочку, успокаивающую своего отца, а в голове шумело: