Мольба о чуде
Шрифт:
– Но я же имею право на социальную поддержку… – сквозь слезы выдавила Чарити. – Государство не даст нам умереть с голоду!
– Ах да, я и забыла! – Тетка язвительно улыбнулась. – Спасибо, что напомнила! Но учти, государство не покровительствует иждивенцам, поэтому на многое не рассчитывай. И, кстати, раз уж ты заговорила о своих правах, неплохо было бы принять во внимание также и права Полин. Или ты считаешь, что девочка должна жить вот так? – Бренда картинным жестом обвела убогую комнату. – Сомневаюсь, что она поблагодарит тебя за это, когда вырастет. Своим эгоизмом ты обрекаешь сестру на нищенское существование!
Каждое слово тетки причиняло Чарити почти физическую боль. А что, если она действительно эгоистка и думает только о себе? Разве она имеет право калечить едва начавшуюся жизнь сестренки? Пройдет несколько лет, и подросшая Полин горько упрекнет сестру за годы, прожитые в сырой каморке, без свежего воздуха и солнечного света.
Чарити устало пересекла комнату и бережно уложила уснувшую малютку в кроватку. За последние недели она так исхудала, что джинсы и трикотажная кофточка висели на ней как на вешалке. А ведь совсем недавно они соблазнительно обтягивали ее безупречную фигурку! Теперь, эти времена казались далеким прошлым…
Полин родилась в начале января. Чарити вместе с матерью любовалась малышкой, смеялась, строила планы на будущее. Казалось, впервые за долгих два года судьба вновь улыбалась им…
Трудно поверить, но всего два года назад Чарити была счастливой девушкой, окруженной заботой и любовью родителей. После самоубийства отца, не выдержавшего банкротства, ее жизнь совершенно переменилась. Матери пришлось продать все, включая дом и обстановку, и перебраться из фешенебельного квартала в скромную квартирку на окраине.
Миссис Уилкс тяжело переживала не только смерть мужа, более двадцати лет ограждавшего ее от всех житейских забот, но и внезапное одиночество, в котором оказалась, когда почти все друзья вдруг одновременно забыли о ее существовании. Легкомысленная и беспечная, она никак не могла смириться с тем, что жизнь несправедливо обошлась с ней, и порой по-детски жаловалась дочери, как жестоко обошелся с ней покойный супруг, наложив на себя руки. Чарити намного легче перенесла утрату привычного круга общения, хотя ей и пришлось оставить престижную частную школу и закончить образование в государственном заведении.
Как ни странно, тетя Бренда тогда пришла им на помощь. Когда Амейлия Уилкс совсем отчаялась найти хоть какую-то работу, сестра подыскала ей место продавца-консультанта в бутике модной одежды. Надо сказать, хозяевам магазина очень повезло с новой продавщицей. Безупречный вкус и прекрасные манеры миссис Амейлии Уилкс были сразу же отмечены покупателями, очень скоро у нее появились постоянные клиенты. Поэтому неудивительно, что когда хозяйка бутика приболела и не смогла вылететь на запланированную встречу с поставщиками в Рим, она не колеблясь послала вместо себя новую продавщицу.
По возвращении матери из поездки Чарити сразу же бросилась в глаза произошедшая в ней перемена. Амейлия словно помолодела лет на десять, расцвела, похорошела и впервые за минувшие со смерти мужа два года выглядела до неприличия счастливой. Чарити терялась в догадках, но вскоре все прояснилось: мать сообщила, что беременна. Ровно через восемь месяцев после этого родилась Полин.
Амейлия и Чарити не могли налюбоваться на
Громкий сигнал автомобиля за окном прервал грустные мысли девушки. Она вздрогнула и посмотрела на тетку. Бренда поднялась со стула.
– Я должна идти. Чарити, ради Бога, оставь ребенка хотя бы на секунду и выслушай меня! – раздраженно воскликнула она, заметив, что племянница снова склонилась над кроваткой.
Чарити не удержалась и дотронулась пальцем до мягкой щечки спящей девочки. Нежность и печаль переполнили ее сердце. Почему мир устроен так несправедливо? Сначала у нее отняли всех, кого она любила, а теперь, кажется, хотят отобрать и сестру… Я никому тебя не отдам, кроха, мысленно пообещала Чарити и устало обернулась к тетке.
– Я слушаю, тетя Бренда.
– Чарити, я уже говорила, что, отдав Полин на удочерение, ты можешь рассчитывать на солидное вознаграждение со стороны ее приемных родителей. Тем более…
– Я не собираюсь торговать Полин! – ужаснулась Чарити.
– Ты меня неправильно поняла, дорогая, тут же поправилась тетка, мысленно выругав себя за допущенную оплошность. – Конечно же у меня и в мыслях этого не было! Я только хотела сказать, что в новой семье малышка будет счастлива и обеспечена. Любящие приемные родители, богатый дом, лучшие няни и воспитатели… Разве ты не желаешь счастья своей сестре?
Но в ее жизни не будет места для меня, скорбно подумала Чарити, не сводя глаз с безмятежно посапывающей сестренки. Чужие люди будут ласкать ее, петь песенки, рассказывать сказки. Я никогда не увижу ее первых шагов, не услышу смешного лепета. Сердце девушки разрывалось от боли, по бледным щекам заструились слезы.
– Ты должна сделать это ради Полин, если действительно ее любишь, – безжалостно продолжала Бренда. Она наконец поняла, какими аргументами воздействовать на строптивую племянницу. – А сама вернешься в университет. Можешь не сомневаться, в этом я тебе помогу, чего бы мне ни стоило! Разве не я помогла твоей матери найти работу? Никто еще не называл меня бездушной! Я рада прийти на помощь людям, если вижу, что они на правильном пути! Но не жди, что я буду финансировать твои бредовые проекты самостоятельного воспитания сестры! Полин заслуживает лучшей доли… Да и ты, кстати, тоже.
– Я… я подумаю, – прошептала Чарити, глотая слезы.
– Вот и прекрасно, – одобрила тетя Бренда. – А я пока начну обзванивать агентства, в которые обращаются люди, желающие усыновить или удочерить ребенка. Нельзя терять время попусту!
За окнами снова нетерпеливо взвыл клаксон автомобиля, и Бренда торопливо устремилась к двери. У порога она обернулась, на секунду задержала взгляд на несчастной фигурке племянницы, сгорбившейся возле детской кроватки, и, чуть помедлив, нерешительно раскрыла сумочку.