Молчание бога
Шрифт:
Ловчий улыбнулся вежливо.
– Нет, правда, – старик похлопал ладонью по столу. – Ты сейчас сидишь и думаешь – зачем меня вызвали к этому старому уроду. Вот подвесить бы сейчас его над костром и послушать, что запоет...
– Просто взять тебя за твое поганое горло, – сказал Ловчий. – Ты – дрянь трусливая – тебя жечь не нужно. Ты ради того, чтобы остаться в живых...
Старик скрестил руки на груди, лицо стало серьезным.
И что-то было в его взгляде, что заставило Ловчего замолчать.
– Ну, во-первых, ты ничего мне не можешь сделать – вы давали клятву не причинять вреда тем, кто следит за Договором со стороны
Ловчий хотел сказать, что нет, не хочет он этого знать, что может престарелый засранец засунуть себе свое знание... Но Ловчий промолчал. Он видел, что старик говорит правду. И что старик хочет сказать правду.
– Ты бессмертный. Я не знаю – кто ты, бог, человек, но я знаю, что ты – бессмертный. И твой приятель – тоже. Я не знаю других бессмертных, но я видел, как бездарно вы тратите свое бессмертие...
– Его нельзя тратить, – сказал Ловчий, чуть не добавив «к сожалению».
– Не цепляйся к словам, – махнул рукой старик. – Ты понимаешь, что я говорю. Пользуетесь своим бессмертием глупо и бесталанно. Хоть раз вы что-то сделали не ради своей идиотской мечты, а для других? Для людей, для нас, слабых и смертных? Не вы остановили мавров в этих местах, а мы, простые смертные. Не вы останавливали человеческие жертвоприношения, а мы, христиане. А что делали вы? Просто ждали?
Старик встал, держась за спину, оперся руками о крышку стола и наклонился к Ловчему.
– Да, твой приятель искал бога, а ты искал дьявола. Как это важно! Для кого? Для нас? Для жителей Западной империи, которых на ваших глазах резали варвары, не знающие истинного Бога? – Старик закашлялся.
Ловчий подождал, пока тот снова сможет дышать и говорить. Ничего нового он не скажет. Все это и сам Ловчий недавно говорил Хозяину, который и сам, наверное, не один век думает об этом.
– Я ведь поначалу, по молодости, тоже решил искать путь к Богу. Мы когда с тобой впервые встретились, я ведь решил, что тем, кто борется с Нечистым, может выпасть бессмертие. Вон, как тебе. Ты, наверное, не помнишь, как вступился за проезжих возле Старого моста. Сколько с тех пор прошло... лет пятьдесят. Ты ловко разметал нападавших, и только одна-единственная стрела попала тебе в плечо. Ты вырвал стрелу, и рана тут же затянулась. Помнишь?
Ловчий покачал головой.
– А я помню. И помню, как мне тогда показалось, что можно что-то изменить в этой жизни и в этом мире. Можно, раз ты на нашей стороне. И я старался... Человеку не дано создавать жизнь, но уничтожать ее у нас получается неплохо. Я не могу породить добро, но я мог убивать зло. И я делал все, что мог.
– Убивал, – сказал Ловчий.
– Конечно! А что же еще мне осталось? Ты ведь тоже – убивал. Хотя, да, ты – совсем другое дело! Совсем другое дело. Ты бессмертный, у тебя на это есть право. Право на убийство ради какой-то там высокой цели. А у меня тоже была очень высокая цель. Я удерживал этих скотов в стаде. Я не был пастырем, я был собакой, держащей овец в стаде. И я мог рвать глотки тем, кто пытался увести наших овечек, и овечкам, уходящим из стада я тоже рвал глотки. Если Господь не следит за своим стадом – должен же кто-то это делать? – старик снова закашлялся, держась за грудь.
– Да ты сядь, Палец, – посоветовал Ловчий, – не мальчишка поди.
– Вот, – старик потряс указательным пальцем перед
– А я называл тебя Пальцем в заднице, – усмехнулся Ловчий. – И не вижу причин менять эту свою привычку. А ты не психуй так, вон – лицо побелело. Помрешь еще ненароком.
– А мне все равно помирать, – старик взял со стола кувшин, налил себе в чашу вина, выпил, – Мне – все равно помирать.
– Ладно, – Ловчий щелкнул пальцами, – ты мне рассказал о потаенных своих мечтах...
– Не рассказал. Я только начал. Только-только. Но ты все равно не поймешь, – старик вздохнул, переводя дыхание.
Его пальцы дрожали, в груди клокотало.
– Здесь, – старик указал рукой куда-то за спину, – здесь собрались десять тысяч воинов, чтобы взять замок, принадлежащий графу, который слишком уж поддерживает этих богомерзких чистых. Славное дело, богоугодное. Знают об этом из всего войска с полторы сотни человек. Остальные просто собрались по приказу и за деньги и ждут указания цели. Из полутора сотен посвященных только два десятка знают, что замок этот и обнаглевший граф – лишь уловка. Небольшая военная хитрость. А на самом деле мы нанесем удар в самое сердце ереси, в самое гнездо, из которого исходит яд, в котором прячутся высшие иерархи смертельной заразы, охватившей эти места и расползающейся по окрестностям. Только два десятка знают, что пока будет длиться осада того самого злосчастного замка, небольшой отряд совершит бросок через горы и внезапно обрушится на вражье логово...
Старик снова улыбнулся.
– Правда – здорово – одним ударом закончить борьбу, грозящую затянуться на годы. И эти два десятка ждут с нетерпением, когда смогут оказать святой Церкви такую услугу. Они готовят своих людей, которые обо всем узнают только уже на месте. Их люди приучены к слепому повиновению... Но... – Старик даже зажмурился от удовольствия. – Я ведь понимаю, что ты не пойдешь в этот поход.
– Не пойду, – подтвердил Ловчий.
Он действительно не обязан участвовать в очередной кровавой глупости людей. У него есть цель.
– Пойдешь, – прошептал старик. – Ты пойдешь, куда тебе укажет Перст Божий. Я мог бы даже поспорить с тобой, что ты выполнишь мою волю.
Ловчий встал. Шутка затянулась. Он и так доставил Персту слишком много удовольствия. И потерял слишком много времени. Нужно вернуться как можно скорее и попытаться найти Хозяина. Видимо, вызывая его сюда, их просто хотели разделить...
– А хочешь, мы все-таки поспорим? – прошлогодними листьями прошелестел голос старика. – Если ты откажешься пойти в этот поход, то сможешь меня убить. Прямо сейчас. Придушить, повесить, зарезать. Я освобожу тебя от клятвы. Хочешь?
Ловчий остановился на полпути к выходу из шатра. Странное предложение. Старик, похоже, выжил из ума.
– Так спорим?
– А если выиграешь ты? – спросил Ловчий. – И я соглашусь отправиться и к замку, и к этому логову?
В шатре было не слишком светло, не горел ни один светильник. Только солнце освещало край полотна. И Ловчему показалось, что глаза старика светятся огнем.
– Ничего. Я ничего не возьму с тебя. Мне достаточно будет того, что ты проиграешь в споре. Идет? Разве что... – Перст сделал паузу, словно действительно раздумывал. – Разве что ты дашь слово, что не будешь пытаться выяснить больше, чем я тебе сейчас скажу.