Молчание
Шрифт:
– Очень, очень приятно видеть соотечественников, хоть и бывших, – продолжал Эдуард.
– А как вы поняли, что мы из России? – удивилась Ирина Эдуардовна.
В очередной улыбке Мурашева промелькнула снисходительность.
– Я заранее поинтересовался, есть ли граждане Великобритании среди пассажиров. Оказалось, только в двух каютах, остальные – из России.
– В одной из них, как я понимаю – вы, а кто же во второй? – полюбопытствовала Ирина Эдуардовна.
– Мама, – одернула ее Эма.
– Вторая каюта тоже моя, – Мурашев взмахнул
– Проблема с интеллигентами в Лондоне? – улыбнулась Эма.
– С русскими – да.
В этот момент за их спинами прозвучал восторженный голос: «Смотрите, это же Эма Майн!»
Две женщины, стоящие к ним ближе остальных, принялись рыться в сумочках. Одна из них достала расписание круизного маршрута и ринулась вперед, едва не сбив Эму.
– Боже, Эма Майн! Я прочитала все ваши книги, я посмотрела все ваши фильмы, я…
Эма быстро поставила автограф и развернулась, чтобы уйти, но плотная толпа желающих получить хоть что-то от знаменитости не оставила и шанса.
– Соглашайтесь, – указав взглядом на свою палубу, улыбнулся Эдуард.
– Эмочка, пойдем, дорогая, – вполголоса попросила Ирина Эдуардовна и следом добавила громче, – ты же так хотела побыть в тишине.
Два просторных сьюта с единым балконом поражали великолепием. Эма задержала взгляд на панорамных окнах.
– Люблю окна в пол, – сказал Эдуард, встав у нее за спиной. – Сквозь них энергия бьет прямым и мощным потоком. А энергия – это деньги. Много энергии, много денег. Вам тоже нравятся панорамные окна?
– Да, – ответила Эма. – Не знаю, как насчет денег, а света от них точно много. В моем будущем доме обязательно будут такие.
Эдуард хитро улыбнулся.
– А в России стоит на продаже такой дом. Недалеко от Дмитрова, в деревеньке Гора. Там прошло мое детство.
Эма взглянула заинтересованно.
– Если на самом деле интересно, я не только покажу фото дома, но и подарю его вам.
Теперь Эма взглянула на него так, что Эдуард поспешил оправдаться.
– Простите, если мое предложение прозвучало бестактно. Но я был бы счастлив, сделать подарок такому человеку, как вы. Я на самом деле, преклоняюсь перед вашим талантом. Когда беру очередную книгу в руки, у меня холодок по коже в предвкушении невероятных приключений. Ощущения, как в юности.
– Вы бесспорно мастер комплиментов, но – спасибо нет. Я не принимаю подобных подарков, тем более от незнакомых людей, – произнесла Эма сухо к огромному огорчению Ирины Эдуардовны, которая, делая вид, что наблюдает с балкона за мелькающими вдалеке дельфинами, ловила каждое слово через открытую дверь.
Эдуард неожиданно рассмеялся. Его скулы порозовели, а в глаза появился юношеский задор.
– Значит, поговорим о продаже? – продолжил он деловым тоном. – Эма, я должен признаться, что дом с нюансами. Но у него есть неоспоримое достоинство – он идеален для поклонников
– Тишина всегда в дефиците, – согласилась Эма. – А что за нюансы?
Эдуард достал смартфон и показал фотографии. Эма увидела не дом – средневековый замок с башнями, гаргульями и ведьмами на флюгерах. На широких распашных дверях блестела монограмма из двух скрученных букв «Э» и «М».
– Вот он, мой красавец. Родовое гнездо. Изначально здесь была избушка из говна и палок, но я ее снес и построил дом своей мечты.
Эдуард легко переходил от светской речи к маргинальному сленгу, что ничуть не портило впечатления. Эма смотрела на этого мужчину с необычным цветом глаз и задорным смехом, начиная чувствовать себя рядом с ним легко и спокойно.
– Главный минус – хотя для кого-то может и плюс – это отсутствие в деревне газа, – говорил Эдуард. – Проведут, там негде будет яблоку упасть от желающих купить хоть клочок этой чистой от цивилизации земли. Но местные деревенские умельцы всегда находили способы обогрева. Помню, в крайней от пляжа избушке жил истинный Левша. Сын его – мой ровесник. Так он провел батареи, подключил их к печи и так грел дом. А вместо воды залил антифриз, чтоб не замерзали, когда печка остывала. Наш народ на выдумки горазд. Не знаю, зачем моя память до сих пор хранит эту информацию.
Он снова рассмеялся, и Эма улыбнулась, не в силах противостоять силе его энергии.
– Ваш дом тоже отапливается от печки? – уточнила она.
– Нет, – ответил Эдуард, – печью его не согреешь. Там солнечные батареи, от которых, правда, мало толку, но есть электрический котел, от которого толк стопроцентный. Электричество, как вы понимаете, это деньги, а потому позволить себе жить в таком доме может человек, способный не обращать внимания на ежемесячные затраты примерно в двести фунтов. По английским меркам, смешно. Да, еще там отличный камин.
Эма снова взглянула на фотографии.
– А панорамные окна только в одной части дома?
– Да, там, где выходят на берег. Жена настояла на том, чтобы башни и центральный вход были выдержаны в готическом стиле. Узкие решетчатые окна и все такое, а я отстоял остальныое. Задняя часть дома вся сплошь панорамная.
– Так вы женаты? – с плохо скрытым огорчением спросила Ирина Эдуардовна, перестав изображать интерес к природе за бортом.
– Уже нет, – улыбнувшись, ответил ей Эдуард.
Ирина Эдуардовна мысленно перекрестилась.
Эма достала свой телефон и внимательно рассмотрела на спутниковой картинке деревню Гора и местность вокруг.
– Интересный вариант. Какая цена?
Эдуард смотрел на нее с нескрываемым восхищением. Эма Майн ему так понравилась, что он готов был доплатить за дом, лишь бы она согласилась его принять.
– Есть еще нюанс. Дом и участок достался нам – мне и моей родной сестре – от родителей. Мне они завещали старый домишко из…
– Я помню, – улыбнулась Эма.