Молчанка

Два года назад.

Сегодня очень важный день – начало учебного года в выпускном классе и мое возвращение к жизни. Нет, я не была мертва в буквальном смысле, но ощущала себя именно так. Но теперь все это позади, ведь я, наконец-то, снова могу говорить.

Мой доктор сказала, что нужно просто войти в класс, громко поздороваться со всеми, и сразу же станет легче, но год молчания заставляет неуверенно мяться возле двери, кусая губы.

– Лия,

доброе утро. Чего не заходишь? — Кейси хлопает меня по плечу, становясь рядом.

Эта девочка была со мной на протяжении всего этого ужасного периода. В отличие от остальных друзей, ее не испугали мои перемены.

– Привет, – тихо произношу я, не веря, что снова слышу свой голос.

– Ты… – Кейси хватает меня за плечи, разворачивая к себе лицом. – Лия, это… офигенно! Идем, скажем остальным, – она толкает дверь и тянет меня в кабинет.

Сердце начинает неистово биться, как перед выступлением на сцене. Кажется, что всеобщее внимание приковано к нам, но на самом деле никто даже голову не поворачивает.

Пробегаю взглядом по одноклассникам, задерживаясь на людях, с которыми общалась год назад и кого считала друзьями. Марк улыбается Мелани так же, как раньше улыбался мне. Она же в ответ хлопает ресницами, опуская взгляд, и хихикает, скорее всего, над одной из его пошлых шуточек.

Джонни рассказывает собравшимся в круг ребятам об очередной видеоигре, которую он прошел вчера, а те лишь зачарованно слушают, затаив дыхание. А Гарри уткнулся в свой мобильный и улыбается, как идиот.

Все уже давно и думать забыли обо мне, ведь я больше не смеюсь и не улыбаюсь, пугаюсь резких звуков и темных помещений. В общем, Лия больше не Лия. Они просто выкинули меня из своих жизней, а все потому, что я стала другой. Ну и плевать. Не нужны они мне, никто не нужен.

Кейси сжимает мою ладонь и открывает рот, чтобы озвучить новость. Дергаю ее за руку, заставляя посмотреть на меня, и качаю головой.

– Но… – пытается возразить.

«Пожалуйста», – произношу беззвучно одними губами.

– Ладно, – шепчет она и буксирует меня к нашим местам.

Пусть все остается как есть. Остался всего год в школе, а после я забуду обо всем, что произошло.

День проходит как обычно, и я с огромным удовольствием покидаю школу и направляюсь домой. Открываю дверь, держа в руке огромный торт, и вхожу в дом, где живу уже семнадцать лет. Родители еще не в курсе, что их дочь «починили», и она снова может говорить. Хочу сделать им сюрприз.

Захожу на кухню, ожидая увидеть мать у плиты и отца, пьющего кофе, но там пусто. Обыскав весь первый этаж, поднимаюсь по лестнице на второй и застываю от шока. Передо мной стоит отец с чемоданами в руках, а мама сидит на полу возле двери в их спальню и тихо плачет.

Перевожу взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что вообще происходит. Этого не может быть. Мои родители, они… они ведь любят друг друга. Я так часто слышала их признания, что сейчас не могу поверить в происходящее.

Качаю головой, отходя в сторону. Ноги еле держат, а дышать становится все труднее.

– Прости меня, – шепчет отец и медленно движется к выходу, будто на казнь. Смотрю

на мать, в надежде, что она встанет и остановит его. Это же папа. Как она может так его отпустить? Но она лишь прикусывает запястье, чтобы заглушить рыдания.

Слезы застилают глаза, а боль пронзает каждую клетку. Бросаюсь в свою комнату, запираю дверь и обреченно сползаю на пол.

Не могу поверить, что два самых, как мне казалось, любящих друг друга человека расходятся. Неужели все их слова и обещания оказались ложью? Все эти «люблю», «вместе навсегда», «мы – самая счастливая семья» и прочее – просто чушь?

Сцена того, как уходит отец до сих пор стоит перед глазами. Зажимаю рот рукой, сдерживая всхлип.

Точно, как я могла забыть, что за людей всегда говорят поступки, а не слова! Какой вообще смысл в этих чертовых звуках, вылетающих из нашего рта, если они ничего не значат?

Месяц назад.

И почему именно сейчас вспоминается этот злополучный день? Мне и без того паршиво.

Боже, что вообще я наделала? Бросила родной дом, университет и уехала в другой город. В никуда, ни к кому, совершенно одна. Последние полтора года были адом, но с чего я решила, что здесь все изменится? Не знаю…

Слезы катятся по замерзшему лицу, пока я наблюдаю, как в руке тлеет последняя сигарета.

– Хей! – зовет звонкий голос. Поднимаю взгляд и вижу перед собой розовую пироженку, припорошенную снегом как сахарной пудрой. – Что случилось? Тебе нужна помощь?

Мия

Дребезжание мобильника по столу – один из самых ужасных звуков на свете. Хуже этого только газонокосилка в пять утра.

Нащупываю адскую машинку и, щурясь, смотрю на экран. Мама. Время семь сорок. За что мне это?

Нажимаю «принять вызов», потому что знаю – эта женщина не успокоится, пока не поговорит со мной.

– Лия, доброе утро, – ее голос немного дрожит, заставляя сердце болезненно сжаться. – Надеюсь, у тебя все хорошо. Знаю, ты не любишь, когда я звоню, ведь ты не можешь ответить, но мне кажется, что так мы ближе, чем через сообщения. Лия, знаешь… – все, милая и трогательная часть, наполненная материнской заботой, закончена, – если отец снова будет уговаривать тебя переехать к нему…

Бросаю трубку и бьюсь головой о мягкую подушку. Не больно, зато успокаивает. Набираю быстро сообщение матери: «Мия, зови меня Мия, мама. Не волнуйся, ни с одним из вас я жить не буду. И да, у меня все в порядке, спасибо, что спросила конечно, но впредь не звони мне так рано. Хорошего дня.»

Отношения с родителями у меня, мягко говоря, напряженные, а ведь когда-то мы были вполне счастливой семьей. Но это было до того, как отец решил трахнуть какую-то девку в нашем доме и до того как…

Миллионы толстых иголок пронизывают тело: не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Все, что остается – безмолвно ждать, пока сознание отключится от шока, потому что кричать тоже невозможно. Какое-то свечение маячит перед глазами. Знаю, что это выход, но не могу дотянуться до него… Боль… Холод… Страх… Паника…