Молчи, терпи
Шрифт:
И почему в этот раз ему стало противно от страха Эльзы? Вид испуганной до дрожи жертвы всегда заставлял его трепетать от желания скорее приступить к трапезе… Должно быть, не сегодня, не сейчас. Джек понял, что что-то внутри него изменилось, взбунтовалось против системы, сотканной много веков назад.
– Просто хочу побыть с тобою наедине, – тихо ответил он.
Но в словах юноши отчетливо слышалась ложь. Нежные речи давались ему с огромным трудом. Их приходилось выталкивать из себя, словно нечистоты, и каждый
Изображения на стенах кончились. Коридор третьего этажа оказался на удивление аскетичным. Голые однотонные стены противно-синего цвета тянулись и тянулись, смотря друг на друга. Расстояние между дверями оказалось достаточно большим. Должно быть, комнаты просторные…
– Это королевские спальни, – объяснил Джек, улыбаясь. – Отцу не нравится буйство красок, но он не может показаться гостям экономным…
Впрочем, Эльзе не показалось, будто король Фридрих – человек скромный и отрешенный. В спутанной, но все же старательно приглаженной бороде его то и дело виднелись драгоценные камешки, а в смуглых ушах тяжелые золотые серьги, тянущие его мочки вниз… Да и на язык он был бойким, словно бесстрашный юнец, не скованный рамками аристократического общества.
– Ты говорил, что устал после дороги, – шепнула Эльза, словно заигрывая с супругом.
– Ну, на некоторые вещи у меня хватит сил, – ответил Джек.
Странно, но тон его не пугал королеву. Нет, в ней не рождалось интереса, не было томящего ожидания, что узлом тонких нитей тянет где-то в животе… Но Эльза сладко улыбнулась, глазами встретившись с Джеком. Румянец украсил ее щеки… Но разум оставался ясным. Она четко помнила о жестокости, о переменчивости молодого супруга и не теряла бдительности, поверив в минутную нежность на корабле.
Стена в очередной раз кончилась, уступив место двери.
Третья. Третья дверь от правой лестницы – вход в его обитель. И в комнате Джека нет той отрешенности, что находится за стенкой, нет скромности... Нет, ведь он совсем не скромная натура. В спальне юноши царил синий цвет. Не темный, но глубокий, словно сама морская пучина… Он виднелся в стенах с низкими белыми бортиками, переходящими в выбеленные потолки, отражался в серебренных подсвечниках и рамках, что обрамляли картины.
Огромное окно, выходящее на внутренний двор, могло осветить и комнату и коридор. Напротив кровати висела картина, на которой изображалась полуголая женщина, повернутая к зрителю спиной. Ее плечи были слишком широки, а бедра узки, но взгляд, обращенный к созерцателю, сглаживал все изъяны. Кровать, прикрытая балдахином, оказалась на удивление широкой, установленной для нескольких человек… Эльза вдруг представила в ней Джека, что любуется обнаженной дамой.
Приятно было находиться здесь, чувствовать прохладу, которой так не хватало в огромном дворце, в его нижних комнатках. Девушка оглядела балконную дверь, увидев за легкой занавесью край бесконечного моря. Где-то там ждет ее скромная обитель, ждет и волнуется за свою правительницу, словно любящая мать.
За своими мыслями девушка не смогла
Но Джек смог. Он заметил ее сразу, как только дверь распахнулась, как только петли сказали миру: «Он идет». Увидел до боли знакомую фигуру, прикрытую за прозрачной тканью нового паланкина. Увидел эти длинные ноги, их силуэт, знакомый ему так хорошо и так долго.
Молодой правитель не мог понять, зачем та наведалась к нему, как долго ждала, находясь в спасительном одиночестве… Да это и не волновало его. Визит Катерины был ему неприятен в любом случае… Не первый раз, но как удивительно. Не хотеть видеть такую девушку…
– Добро пожаловать в Лунный Дворец, – пропел знакомый голосок.
12. После поездки
Ее волосы – крылья ворона. Они черны, черны, подобно самой непроглядной ночи. Локоны Катерины вьются, словно легкие весенние ручьи, что огибают еще не растаявшие от тепла сугробы… Ее кожа – карамель. Она того же цвета, имеет тот же запах, смешавшийся с легкими нотками приторной корицы. Девушка была высока, как Джек, стройна, точно дикая лань… А глаза ее напоминали две черные жемчужины в обрамлении длинных изогнутых ресниц.
Королева Катерина Фрост.
Жена наследника престола, старшая дочь богатого местного герцога… Эльза почти ничего о ней и не знала. Две молодые королевы, две равноправные правительницы оказались слишком разными с виду. Словно все краски, лежавшие в рюкзаке Бога, ушли на прекрасную Катерину, оставив Эльзу бледным холстом с бесцветными глазами и волосами, похожими на снег.
Джек молча кивнул, увидев Катерину. Та недолго оставалась сидеть на кровати, рассматривая стену, словно единственная хозяйка огромного дворца. Да, когда король Фридрих отойдет в иной мир, когда его бойкий язык наконец увянет, не в силах противиться смерти, Катерина действительно станет королевой в полной мере этого почетного титула.
Улыбка ее показалась Эльзе ненастоящей. Меж двух передних зубов красавицы виднелась небольшая, но заметная щербинка. Единственный изъян в ее безупречном теле… Он – точно трещина в алмазе, бесповоротно менял картинку. Наверное, именно поэтому Катерина старалась не улыбаться лишний раз.
– Джееееек, – проворковала она, широко разводя руки.
Юноша заставил себя улыбнуться в ответ. Он шагнул навстречу королеве, что стремительно приближалась к нему. Взгляд ее темно-карих глаз смягчился на секунду, но затем вновь принял привычное жесткое выражение. Эльза заметила, насколько светлы ее ногти, когда девушка со всей теплотой обняла Джека… Супруге показалось, будто объятья эти длятся чуть дольше предписанного приличиями…
– Я уже успела соскучиться, – пробормотала она, надув губки. – Месяц… Месяц, Джек, это очень долго.
Но юноша не сильно скучал.
Если говорить чистую правду, то Джек попросту забыл о Катерине, стоило ему спуститься с трапа. Ее приятный образ в ярко-розовом платье сразу же стерся из памяти, и этот громкий мелодичный голос забылся… Впрочем, ей этого он сказать не мог. Не желал расстраивать жену горячо любимого братца.