Молчи, терпи
Шрифт:
– Мы же можем поговорить?
– Мы говорили, – отозвалась королева.
Ох уж эти ссоры. Джек вновь почувствовал себя мальчишкой, что кинул камень в маленького принца чужой страны. В тот день отец заставил его извиниться, поцеловать руку раненого мальчика и постараться забыть странный инцидент навсегда. Интересно, это в ту минуту Фридрих понял, что младший сын его будет проблемным? Нет. Гораздо раньше.
Нужно
Скрипучие здесь петли.
Эльза не обернулась, когда супруг ввалился в ванную комнату. Она сидела на холодном полу… Подобрав юбку, смотрела в окно. Слуги бегали по саду, выпалывая сорную траву, избавляясь от сухих веток и листьев, опавших за одну единственную ночь. Казалось, что все они слишком заняты, чтобы обращать внимание на что-то, не касающееся цветов и клумб.
– Я знаю, что ты достойна большего, Эльза.
Начинать извинения всегда сложно. Слова отказываются сливаться в предложения и составлять мысли. Джек замялся, остановившись недалеко от супруги. Он заглянул в окно, удивляясь тому, как высоко поднялось солнце. Время шагает гораздо быстрее, чем молодой правитель.
– Но я готов поклясться, что не ненавижу тебя… Хоть так, правда?
Наверное, ей стоило рассмеяться.
Но на губах Эльзы даже улыбки не было. Джек пытался хоть как-то разрядить обстановку, выгнать прочь напряжение и приободрить супругу. Но, как оказалось, он не знает, что нравится девушке, что так трепетна в его сильных руках. Может, очередная прогулка по саду уймет печаль? Что же там говорила Анна… Кажется... Шоколад?
– Прошу тебя, Эльза, не надо горячиться.
Почему она раньше не говорила ему так громко, требовательно? Может, девчонке бы повезло … И Джек бы успокоился, услышав? Королева так и не повернулась, потому юноша опустился рядом с ней. Он подтянул ноги к себе, стараясь смотреть туда же, куда и Эльза. Солнце взошло на середину неба и божественным глазом глядело на землю, любопытно стучась в каждое окно.
– Я был резок с тобой.
– Я не лошадь и не собака, Джек, – тихо вымолвила девушка. – И я не твоя собственность…
– Но ты моя жена.
Безусловно, юноша понимал, что не он один считает девушку приятной с виду. Среди знатных особ и грязных подданных Эльза слыла красавицей. Разумеется, каждый видел, что Катерина куда сильнее приманивает взоры, но светловолосая королева обладала особым шармом.
–
– Я королева, Джек, а ты – король. Никогда не будет так, чтобы… Чтобы мы принадлежали лишь друг другу.
Девушка замолчала, и в воздухе послышался звон тишины.
Тихий вздох вырвался из груди юноши, но не оборвал молчание, царившее в ванной комнате. Капля воды сорвалась с серебряного крана, плюхнулась в воду, разбив блестящую гладь воды. Девушка тихо шмыгнула носом, точно стесняясь своей досады. И почему Катерина Фрост никак не покинет ее мыслей?
Ссора выдохлась, у Эльзы больше не было слов, сил, чтобы доказывать Джеку хоть что-то. Он же не видел в этом ничего плохого и думал лишь о собственном удовольствии. Кто-то мог решить, что в такой жестокости молодого ума виноват не сам юноша, а лишь его окружение… Королева таких мыслей не разделяла. Она знала, что чистую душу не испортит даже улица, населенная ворами и убийцами, даже самый грязный район самой грязной страны.
– Ты слишком красива, Эльза, чтобы тебя не ревновать.
Как слащаво. Джек любил дарить девушкам комплименты, и эти милые фразочки рождались в его голове с безумной скоростью, небывалым умением… Вода вновь капнула из серебреного крана, оглушив Джека резким всплеском. Гладкие стены, что словно выдолблены в камне, блестели, когда ласковое солнце гладило их. Юноша заметил на губах девушки улыбку.
Но это было лишь нервным жестом. Эльза сжала губы плотнее, и краешек их быстро пополз вверх, превращая лицо ее в гримасу радости. Не настоящей и живой, а неумелой радости девушки… Что выходит замуж по расчету. Вся смелость словно сбежала от Эльзы, оставила ее в один миг. Пальцы дрогнули, крепко прижались друг к другу… Хоть бы Джек не заметил.
– Прошу, Эльза… Давай забудем об этом, – продолжал юноша.
Он позволил себе приобнять Эльзу, положил руку ей на плечо и притянул королеву к себе. Ее светлые волосы совсем растрепались… Должно быть, девушка старалась пригладить их руками, но в порыве злости лишь сильнее испортила сбившуюся за ночь прическу. Джек осторожно провел рукой по ее белым волосам, убирая их от бледного девичьего лица. Ее щеки – точно бархатные… Этой кожи так приятно касаться.
– Обещай, что… Что этого не повторится.
О, Господь, да он же не дурак. Джек слышит дрожь в голосе королевы, но не находит в ней страха. Он принял ее за гнев, горечь, за обиду, накатившую волной. Эльза осторожно повернулась к супругу, изо всех сил стараясь сделать вид уверенной в себе правительницы, особы, что не боится ничего и никого.
Губы Джека больше не липнут друг к другу.
<