Молчуны
Шрифт:
– А куда прежний смотритель делся? – перебил его Павел.
– Так помер он. Старый был, Семен-то. Меня старше лет на десять. Сердце прихватило и помер. Пока врач приехал, он уже все. Старый…
Павел заметил, что жилые дома закончились.
– Вот тут в крайнем мы с Андрейкой живем. А ты напротив можешь. Там Семен жил. А можешь другой выбрать. Только который с краю не трогай – там медицинский центр. Лекарства всякие, да еще разная ерунда. А дальше склады. В них биоконцентрат для молчунов, а в том, напротив, столовая.
Павел с удивлением рассматривал крепкие кирпичные домики, аккуратные
– Это Андрейка все, – пренебрежительно буркнул Петрович, – делать ему нечего. Все порядок наводит. Чтоб, дескать, как будто тут люди живут.
– Над головой купол? – Павел ткнул пальцем вверх.
– Ну вроде того. Силовое поле. Закрывает от дождя, тумана, да и вообще… От всего, – Петрович неопределенно хмыкнул.
Павла неприятно поразили его слова. Вся эта таинственная неопределенность вызывала в нем сознательное сопротивление: ему всегда требовалась ясность. Тут он почему-то сдался, погасил нарастающее возмущение и не стал задавать вопросы. Но внутренняя тревога никуда не делась, она так и осталась беспокоить его засевшей занозой.
Бетонная дорога свернула вправо, и Павел охнул, увидев высокий серебристый ангар. Его купол в высоту был метров пятнадцать, ширину и длину Павел оценить не смог. Ребристые стены делились на секции, в каждой был отдельный вход. Ангар издавал тихое монотонное гудение и еще какое-то шуршание, будто тысячи птиц взлетали одновременно.
– А вот и фабрика, – удовлетворенно крякнул Петрович, – тут вся наша с тобой работа.
Павел в ошеломлении рассматривал фабрику. Вот оно – место, где сосредоточено спасение человечества. Таинственное и загадочное, скрывающее неизвестных существ, производящих энергию. Почему-то образ мускулистого молчуна из сна исчез, и Павел представил, что внутри тысячи легких тел парят в воздухе, шурша стрекозиными крыльями, от которых во все стороны летят легкие светящиеся фотоны. Резкий тычок в плечо отрезвил его.
– Спишь что ли? – сердито поинтересовался Петрович. – Ты смотри мне! Нам спать в неположенное время нельзя!
Внезапно центральная дверь ангара распахнулась и из полутьмы выскочил кудрявый черноволосый парень в таком же черном комбинезоне, что и у Петровича.
– Дядь Леш, все, перезагрузил! Пока можно перекурить! – радостно сообщил он и смутился, увидев незнакомого человека.
– Вот, Андрейка – племяш. Мать его – сестра моя. Померла несколько лет назад. Хорошая женщина, только умничать больно любила. Ученая была… Да что там говорить. Эх! – горестно махнул рукой Петрович, словно сожалея не о смерти сестры, а о ее неподобающем на его взгляд интеллекте.
Павел внимательно рассматривал парня. Молодой, лет двадцати, хотя уже отличающийся не юношеской кряжистостью, предполагающую с возрастом массивность и тяжеловесность фигуры, с круглым курносым лицом и серьезным взглядом карих глаз.
– Здравствуйте! – застенчиво проговорил парень. – Добро пожаловать!
–
– Внутрь идти надо, – сердито сообщил Петрович, – скоро перезагрузка опять, а мы тут лясы точим! Давай-ка, Андрейка, все новому смотрителю покажем и расскажем, а ты потом его в дом поселишь.
Андрей кивнул и с готовностью шагнул к двери, но остановился, заметив, что новый смотритель не торопится. Павел подошел к двери ангара и прислушался к звукам и собственным ощущением. Петрович и Андрей с удивлением наблюдали за ним.
А Павел с горечью рассматривал новую дверь. Желание войти в нее, чтобы удовлетворить редкое в последнее время любопытство, боролось в нем с мыслью, что новое знание в очередной раз может изломать ту ровную жизненную линию, над которой он так долго бился. Что-то удерживало и не пускало его, требовало сделать шаг назад, развернуться, уйти. Но тут его взгляд остановился на Андрее, и Павел увидел в его глазах надежду, любопытство, что-то очень важное и значимое для себя, что не должно никак пропасть и потеряться. Что-то в этом наивном, все еще детском лице заставило сердце Павла сжаться, помчаться на минуту быстрее, а потом успокоиться и забиться ровно и сильно.
– Да. Давайте. Я готов, – сказал он и взялся за ручку двери.
Глава 3
Ляля устало смотрела в окно. Ее отражающийся силуэт плавился белыми разводами на фоне стекающих дождевых капель. Где-то далеко чернела ночь, но госпиталь и вся территория были залиты электрическим светом. От этого света убегающая к городу сияющая автострада блекла, но даже так было заметно, что она напоминает ковш.
Большая Медведица, думала Ляля, я видела ее в последний раз еще в детстве. Теперь ночами небо не расчищается, а так бы хотелось снова увидеть звезды.
Она оторвалась от окна и вернулась к столу. Сев в продавленное кресло, она тяжело вздохнула и принялась стучать по клавиатуре. Через час веки ее тяжело закрылись, голова дернулась вниз, и Ляля вскинулась, сердито отодвинув компьютер. Подойдя к раковине, она взглянула на себя в зеркало. Электрический свет безжалостно высветил круги под глазами и потерялся под скулами, оставляя темные провалы щек. Ляля плеснула ледяной воды в лицо, растирая виски и лоб.
– Ляля Витальевна, вас просят! – в дверь кабинета заглянула медсестра Зоя. – Приехали какие-то. Говорят, из полиции. Привезли пациентку.
Ляля одернула белый халат и пригладила влажные на висках волосы. В приемном покое ее ждали двое мужчин в форме. Мужчина постарше: высокий, седой, с проницательными глазами под размашистыми бровями стоял впереди. Такой же высокий, но более крупный напарник за его спиной так низко натянул фуражку, что рассмотреть лицо было невозможно. Ляля взглядом ухватила только глубокую ямку на подбородке с родинкой под нижней губой.
– Добрый вечер! Особый отдел полиции, – седой показал Ляле документ. – Привезли вам пациентку. Вы должны ее осмотреть.