Молекула-попаданец
Шрифт:
Глаза Ангелины ничего не выражали, она была настолько перегружена эмоциями, что не могла говорить. Демон с голым черепом предложил:
– Раз мы вернулись к человеческой истории, то может снова, повторим эпизод с немцами.
Костоломова рыкнула в ответ:
– Только чтобы их уничтожить!
Демон, словно её и не слышал:
– Что ты предпочитаешь; самолет или танк?
Черт с десятью рогами хрюкнул:
– Конечно, самолет он гораздо динамичнее.
Воплощение бесовских сил превратилась в дракона и просипело:
– А какую ему дадим плоть?
Черт - превратил
– Лучше всего девушки, мужчины так омерзительны.
Вновь в который раз ландшафт изменился: Ангелина Костоломова почувствовала себя летящим в самолете, вот он сбит и падает. В самый последний момент, перед тем как врезаться летчица успевает выпрыгнуть с парашюта, но едва натянулись лямки, как последовал удар и мгновенная потеря сознания. Ангелину Костоломову подхватили под руки и плеснули водой в лицо, вокруг видны озверевшие лица, свастики, эмблема СС - две молнии. С нее срывают одежду, и девушка-комсомолка с ужасом видит две отросшие женские груди. Что-то неуловимо страшное было в них, хотя соски отливают рубинами-розочками. Груди мнут, щиплют, дергают. Потом начинают срывать портупею. Ангелина Костолома отчаянно дергается, брыкается ногами. Ее бьют прикладом по голове, потом рвут трусы, залезая грязными руками-лапами в места обитания огнезарных амуров. Огнезарная Дьяволица ревет как шалава, женское тело оказывает влияние на разум. Она знает, что должно произойти и трепещет в преддверии этого.
– Что шлюха, ночная ведьма попалась, теперь испей чашу унижения за погибших товарищей.
Ангелина Костоломова почувствовала острое совершенство у себя в гроте Венеры. Ее принялись с остервенением награждать ласками. При этом Ангелину великую возвышали до экстаза два мужика сразу. Это было не столько больно как унизительно, ее бывшего члена избранного легиона причастного к Созданию мирозданий "ублажали" как последнюю ночную фею. Один мужчина сменял другого, удивительно, но райское деяние вместо радости: приносил девушке сплошные страдания. Демонов бога Амура было много, очень много и внутри у неё все низвергнулось Кракатау, залив ядовитым зерном из термоядерных бомб. Ангелина Костоломова думала, что на этом все кончиться, но фашисты нашли другую муку.
– Она летчица, так пускай полетает!
Ангелине Костоломовой надрезали вену, потом щипцами вытянули сухожилие и привязали к самолету.
– Ну, вот распутница. Отправляйся в полет, желаем сказочных ощущений.
Истребитель взлетел, девушку-комсомолку дернуло и оторвало от поверхности, лишь ветки куста хлестнули по голой, загорелой женской ноге. Самая страшная боль, когда стали вылезать жила, была впереди. Вот казалось, все уже испытала юная воительница-комсомолка и нечем его удивить, но ведь нет же, сухожилия вытягиваются и кровь брызжет из глаз.
Самолет выписывал пируэты, делал горки, бочки, мертвые петли. Все это трясло и подбрасывало тело. Ангелина Костоломова ревела, одновременно мучились и остальные её воплощения. Затем истребитель стал резко снижаться и воительница-комсомолка врезалась, в землю, потом девушку протащили по колючками, окунули в вонючее болото. Все это заставляло воспринимать страдания немного по-другому. Казалось у самолета никогда
Черт даже пропел шершавым скребущим мозги голосом:
Вот в самый центр вогнал тебя земли,
Теперь ты дева стала тень Тартара...
Так лучше бред свой глупый не мели,
Добрее ты под плеткой, жгучей стала!
Тебя начнем арканом злым душить,
И вырвем с корнем девы милой косы!
Поскольку ты тут обратилась в дичь,
А на снегу девчонки ноги босы!
Пощады грешник больше не проси,
Ты только тем страдания добавишь!
Удары плеток свыше двадцати,
И вывернутых плеч, увы, не вправишь!
Излом крутейший, величайший зла,
В котором нет пощады и отрады!
Ведь даже добрым будет Сатана,
Но все равно захочешь ты награды!
Вот дыба, клещи и палач-буян,
Над мукой девы громко он смеется!
И даже трезвый истязатель пьян,
А ночью палит кожу жутко Солнце!
В каком кошмаре и в каком дыму,
Бывают, наши в лютой злобе черти...
И даже я нечистый не пойму,
Но мне вы все равно девчата верьте!
Вас истязают вовсе не за блуд,
Ведь знай любовь Всевышнему угодно!
И для чего взвалил на шею труд,
Все выйдет, просто знайте бесподобно!
Главарь Тартара - всей Земли главарь,
Поскольку в сердце ад царить навечно!
И самый сильный то Гадеса царь,
Он любит боль, столь страстно и сердечно!
И вам не будет, в муках знай конца,
Поскольку гнев предела не встречает!
Сдираем кожу с нежного лица,
И правит миром бессердечный Каин!
А что придумать сможем - трепещи,
Поскольку вал фантазий безграничный!
И не залечат язвы те врачи,
Мы завалили девок враз с поличным!
Как ни странно эти слова, вместо того чтобы добить Ангелину Костоломову, ее оживили. Она была очень чувствительна к корявой рифме.
– Ты черт заговорил стихами. Значит не все ладно с твоими рогами.
– А тебе вакуумная соска, я вижу мало.
– Заревел адский демон.
– Решила взять не мытьем так катаньем. Ценю чувство юмора заговоренной, куда его теперь определить с седьмой формой пыток. Может в ядерный реактор.
Бес пошевелил щупальцами и икнул:
– Семь священное число и это должно быть что-то грандиозное. И такое чтобы страдания переполняли меру.
Демон преобразовался в колючего, усеянного штыками динозавра:
– Тогда предлагаю вариант - сверхновая звезда, это сожрет её изнутри.
– Великолепно! Слушай Ангелина Костоломова - чтоб ты поседела, и обквазарилась!
– Тут черт вырос в размерах и стал еще страшнее и отвратительнее.
– Тебе оказывают особую честь испытать то, что мы предлагаем лишь самым отъявленным преступником и главарям мятежников. Устрашись и кайся враг Господний!