Молись, королева!
Шрифт:
– Я предпочел бы вообще не останавливаться в городе.
– Отчего?
– Здесь слишком опасно. Много народа, и это дает отличный маневр для неожиданного нападения.
– Очень жаль.
– Почему?
– Потому что я собираюсь в город! – заявила Майя и улыбнулась чарующе-лукавой улыбкой.
Через полчаса она в сопровождении Авери, который настоял на своем присутствии рядом с принцессой в качестве охраны, покинула таверну.
ГЛАВА 17
Рональд, окно комнаты которого как раз выходило на улицу, смотрел на удаляющихся рыцаря и принцессу со смешанными чувствами. Ему не нравилась Майя. И он не доверял
Мать Рональда-Клотильда была шлюхой. Не несчастной, вставшей на опасную дорожку ради денег, а самой настоящей шлюхой. По крайней мере, Рональд никогда не слышал от матери слезливых историй о честном прошлом или того, что она недовольна своей судьбой.
Клотильда работала служанкой в таверне, подавала пиво, вино и еду, прибиралась. С особо понравившимися клиентами она подрабатывала. И для неё в этом не было ничего противоестественного. А так как Вальтер не обделил женщину роскошной внешностью: темными густыми волосами, пышной грудью, тонкой талией и широкими бедрами, то клиентов, желающих понравится Клотильде, было предостаточно.
Рональд был вполне привычен к тому, что мужики щиплют его маму за пышный зад. Или же к тому, что порой, если Клотильда не находила места получше, шторка в их детскую половину комнатушки задергивалась.
В такие часы Рональд всегда предпочитал зажимать уши своей младшей сестре.
Хотя, как выяснилось впоследствии, это не слишком помогло.
Сестра Рональда, по крайней мере по материнской линии, Берта обладала и роскошной внешностью матери, и её легким нравом.
Тоньше чем мать в кости, Берта всё же унаследовала красивую грудь и лукавую материнскую улыбку. Но волосы её, в отличие от волос брата и матери, были огненно-рыжего цвета. За это в квартале Берту прозвали «лисицей». И сестричке это имя вполне подходило. Берта была ловка, изворотлива. В отличие от матери, она не разменивалась на всех, кому нравилась. Цель Берты всегда была выше. И девушка шла к ней весьма упорно. Она завоевала. Очаровывала. Умела заинтересовать людей много выше её по положению: богатых купцов, мелких дворян. Им она рассказывала разные слезливые истории. От того, что ей нечем кормить десяток младших братьев и сестер, и до совсем уж откровенного вранья, что она тайная дочь барона-графа ЕгоЗнаютВсе. И многие мужчины велись на эти сказки. А если и не велись, то, по крайней мере, делали вид что верят Берте, чтобы провести с ней немного времени. И за это время они знатно платили. Но Берта редко подпускала мужчин ближе определенных рамок и говорила, что самое ценное хранит для того самого. Правда в её извращенном представлении «тот самый» был не принцем на белом коне и долгожданной чистой любовью, а лишь тем, кто сможет предложить наиболее высокую цену или же выгодные условия.
И как они с братом смеялись над всеми претендентами!
По вечерам Берта, сидя всё в той же комнатушке, что некогда снимала их мать, в лицах и красках рассказывала Рональду, как тот или иной олух повелся на её слезливую историю голодных братьях.
Рональд хохотал почти до слез: настолько точно Берта копировала ужимки и даже говор своих знакомцев. Но внутри оставалось странное неприятное чувство. Особенно, когда юноша видел, как ласково и почти влюбленно смотрела Берта при свете дня на тех, кого высмеивала по вечерам.
Но всё
А чувство недоверия к женщинам осталось. Особенно к тем, что ведут тебя на верную смерть и при этом завязывают шелковый поводок на твоей шее своими нежными сладкими речами.
ГЛАВА 18
Тем временем Майя и Авери прогуливались по городскому рынку, в этот день как никогда полному народа. Диковинных вещиц на рынке было несчетно: украшения, шелка, специи и даже крепкий напиток из заморских зерен, имеющий темно-коричневый цвет и оставляющий во рту странное горькое послевкусие.
– О Вальтер, кто захотел бы пить это! – со смехом скривилась Майя, когда продавец преподнес ей маленькую чашечку для пробы.
– Вы удивитесь, но кофе пьют очень многие люди. Когда я ходил в походы на восток, мне не раз предлагали этот напиток.
– Вы ходили на восток?
– И ни один раз. Жизнь рыцаря – это сплошные военные кампании и скитанья. Хотя, благодаря ей, я побывал почти во всех странах, граничащих с нашей землей.
– Уверена, что вам не везде были рады, – заметила Майя.
– Да, вы правы. Рады были далеко не везде. Но… я видел много интересного.
– И в этом я уверена, – улыбнулась Майя, – смотрите, мне пойдет эта вещь?
И она показала на кулон с камнем в виде кошачьего глаза, висящий над одним из прилавков.
– Сомневаюсь. Он слишком огромный. А вы…очень хрупкая, – при последних словах Авери чуть замялся.
С одной стороны, ему казалось слегка неуместным говорить такое принцессе. С другой – Майя все же никогда не кичилась своим статусом, и отчего-то Авери хотелось говорить с ней как с другом.
Майя фыркнула с деланным недовольством.
– Хорошо. А этот?
Второй кулон был поменьше, в форме ящерки с глазами-камешками.
– Нет. Этот слишком вычурный.
– Тогда что же мне выбрать? Подскажите даме в нелегком раздумье, господин рыцарь, – улыбнулась Майя.
Авери осмотрел украшения. Что бы из них подошло Майе? Странный вопрос. Даже когда он был женат, Авери не занимался выбором побрякушек. Только тогда вся жизнь его была перебежками с войны до дома. А дома тоже шла война. А теперь… Отчего-то Авери очень хотелось выбрать для Майи украшение. Поэтому он внимательно осмотрел все. Эта несуразна. Здесь слишком грубая работа. Вот это-вообще для троллей, а не для дам.
И тут взгляд его упал на подвеску, изображающую два перышка. Серебро. Работа мастера была настолько тонкой, что можно было поверить, будто они, действительно, настоящие.
– Вот это, – указал Авери.
Майя посмотрела на подвеску. Её темные глаза внимательно и пристально изучили перышки со всех сторон. Пальцы слегка коснулись украшения.
– Красиво…
Рука девушки было потянулась к кошельку на поясе, но Авери остановил ее:
– Не стоит. Я заплачу.
– Но…
– Пусть это будет подарок вам на память.
При последних словах глаза Майи как-то странно округлились, и рука слегка задрожала.
Поняв, что он сказал что-то не то, Авери мгновенно начал извиняться:
– Простите, ваше высочество, я забылся…
И тут тонкие пальцы Майи легли ему на губы, призывая к молчанию.
– Нет, это вы простите меня. Авери. Рыцарь белой розы. Боюсь, моя реакция немного странная для вас, – и девушка горько улыбнулась, – вы не поверите, но мне уже столько лет никто не делал никаких подарков…
<