Молния
Шрифт:
Ее план сработал. До сих пор все шло нормально. Теперь ей было легче прикидываться. Слезы легко лились из ее глаз, когда она объясняла ситуацию тюремщикам. Она рассказала, что является дочерью торговца, которая пала жертвой негодяя моряка. Он покинул ее с больным ребенком, и ее выгнали из дому. Она узнала о том, что Адриан Кэбот попал в плен, и всю дорогу шла пешком из Южной Каролины. Если бы только она могла поговорить с ним, убедить его помочь ей, возможно, даже убедить его жениться на ней!
Она была просто без ума от горя,
Вошел сержант, которого она совсем недавно видела у коменданта. За ним вошел Адриан. Когда он ее увидел, глаза его просияли. Взгляд его перешел от ее лица к свертку у нее в руках. Потом он подошел к стене и прислонился к ней. Движения его были ленивы, взгляд — настороженным.
— Моя дорогая, тебе не следовало сюда приходить, — мягко сказал он, когда она поднялась и направилась к нему.
Выражение его глаз не изменилось, но он раскрыл объятия ей навстречу. Они взглянули друг на друга осторожно, как два заговорщика. Лорен почувствовала, что кровь в ее жилах побежала быстрее. Между ними опять появились знакомые им электрические разряды. Это были разряды влечения и желания, и даже нечто большее, нечто похожее на ту ночь, когда они вышли из Нассау и когда за ними гнались вооруженные пушками корабли. Несмотря на страх и опасения встретиться с ним лицом к лицу, Лорен вновь ощутила волнение той опасности, которую они пережили вместе. Она этого не чувствовала в ту ночь, когда захватили его корабль. Тогда она была слишком несчастна, но теперь…
— Сержант, — сказала она, чувствуя движение внутри свертка и зная, что Сократ осознал присутствие Адриана, — не могли бы вы ненадолго оставить нас наедине?
На глаза ее навернулись слезы, голос звучал умоляюще.
Она обеспокоенно наблюдала, как сержант осмотрел пустую комнату, где были только стол, стул и скамья.
— Хорошо, мисс. Даю вам тридцать минут, но после свидания мы его обыщем.
Это было предупреждение, и она это поняла. Лорен кивнула.
Сержант последний раз с жалостью взглянул на нее и вышел как раз в тот момент, когда Сократ выбрался из пеленок и бросился к Адриану, отчаянно бранясь и хватая хозяина за руку.
Адриан отпустил Лорен и прислонился к двери и, не обращая внимания на возню Сократа, забросил его себе на плечо.
Он похудел. Сильно похудел. Светлая щетина проступила у него на щеках. Его одежда, обычно безупречная, была помятой и грязной. Рукой он держал обезьяну за лапу, словно старался ее успокоить. Однако, когда он встретился глазами с Лорен, она увидела
Он поднял бровь.
— Ребенок?
Лорен вздохнула. Знал ли он? Не потому ли он столь сдержан? Или дело в чем-то другом?
— Я… это был единственный способ добраться до вас.
— И они не посмотрели на младенца Сократа?
— Я сказала ем, что ребенок деформирован и я не хочу, чтобы кто-либо его видел.
Он скривил губы.
— Деформирован?
— Мне казалось, что я смогу спрятать вот это.
Лорен решительно вытащила крошечный «деринжер» из пеленок.
Губы Адриана искривились еще сильнее.
— Пистолетный младенец. Я бы никогда до этого не додумался.
Лорен почувствовала, как искривились ее собственные губы. Это действительно странно.
— Ну, это сработало, — сказала она, защищаясь.
— До определенного момента, — сухо согласился он. — Пока они меня не обыскали.
— Нет ли такого места, куда бы вы могли его засунуть?
— И указать на вас, если они его найдут? Я не думаю, что такое место существует. Они обыскивают очень тщательно. У меня есть опыт в этом деле.
Лорен было трудно собраться с мыслями. Его прикосновения разбудили в ней дремавший огонь. Несмотря на худобу, он по-прежнему был очень красив, а щетина на щеках придавала ему вид головореза. Его нахмуренные брови были сведены вместе, а от его иронического изгиба губ сердце ее работало с перебоями. Но несмотря на его настороженный вид, ни в его глазах, ни на его устах не было никаких обвинений.
Сократ прижимался к Адриану, с невыразимой нежностью касаясь мордочкой лица хозяина. Адриан же явно рассеянно ласкал обезьяну.
— Спасибо, что позаботились о нем, — сказал он. Теперь, когда он отклонил ее предложение, лицо его было сурово.
Голос его звучал искренне, и при звуках этого голоса у Лорен в душе все переворачивалось, она испытывала такую боль, которая, казалось, никогда не прекратится.
— У меня есть другой план, — предложила она.
Взяв ее за руку, он отошел от стены и подвел ее к скамье. Усадив ее на скамью, сам он сел на стол, не отрывая взгляда от ее глаз. Он слегка улыбался.
— Я с нетерпением жду, — сказал он.
Несмотря на сознание своей вины, она почувствовала себя растерянной и даже сердитой из-за его легкомысленного ответа. Все выглядело так, словно он получал от общения с нею невероятное наслаждение. Не от ее усилий. От нее самой. Это ее смущало. Ей очень хотелось знать, что у него на уме, но она не могла этого понять. Хотя губы его весело улыбались, глаза смотрели спокойно и было трудно понять, о чем он думает.
— Как я понимаю, они увозят вас в Вашингтон.
— Мне так сказали.
— Я купила лошадь в одном из городков недалеко от Вашингтона. Там останавливается поезд.