Молодые львы

Шоу Ирвин

– В этой партии уже много членов?

– Один. Я.

– Пусть теперь будет два.

– Вступаете?

– Да, если можно, – с улыбкой ответила Маргарет.

– Очень рад. По-вашему, партия окажется жизнеспособной?

– Конечно, нет.

– И я так думаю. Пожалуй, года два еще придется подождать.

Они уже подходили к углу дома, и Майкл с отвращением подумал, что снова придется торчать среди всех этих людей, вести вежливые разговоры и расстаться с девушкой.

– Маргарет… – заговорил он.

– Да? – она остановилась

и взглянула на него.

«Она знает, что я хочу сказать, – мелькнуло у Майкла. – Ну и хорошо».

– Маргарет, могу я встретиться с вами в Нью-Йорке?

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. «А у нее нос в веснушках», – подумал он.

– Да.

– Пока я больше ничего не скажу, – тихо проговорил Майкл.

– Мой адрес и номер телефона вы можете найти в телефонном справочнике, – добавила девушка.

Она повернулась и, по-прежнему держась прямо и непринужденно, свернула за угол дома; под пышной юбкой мелькали ее стройные загорелые ноги. Майкл постоял минуту, пытаясь придать своему лицу равнодушное выражение, а затем прошел в сад вслед за Маргарет.

Здесь уже были новые гости – Тони, Морен и девушка в красных брюках и соломенной шляпе с огромными полями.

На высоком, худом Морене была темно-синяя рубашка с открытым воротом. Он сильно загорел; мальчишеская прядь волос упала ему на глаза, когда он, улыбаясь, пожимал руку Майкла.

«Черт возьми! Но почему я не могу держаться, как Морен? – уныло спросил себя Майкл, чувствуя, как твердо, по-мужски тот пожал ему руку. – Да ведь он артист!»

– Я помню, мы встречались раньше, – услышал он свои слова. – Под Новый год, в ту ночь, когда Арни собирался выпрыгнуть в окно.

Тони показался ему каким-то странным. Когда Майкл представил его мисс Фримэнтл, он лишь слабо улыбнулся и сел, скорчившись, словно страдал от какой-то боли. Он был бледен и чем-то встревожен, гладкие черные волосы в беспорядке упали на его высокий лоб. Тони преподавал французскую литературу в университете. Он был итальянцем, но его аскетическое лицо было не так смугло, как у большинства его соотечественников. Майкл учился вместе с ним в школе и очень привязался к нему. Тони всегда говорил робко и тихо, как говорят в библиотеке, и изъяснялся очень правильным, книжным языком. Он был в дружеских отношениях с обеими сестрами Буллар, раза два-три в неделю пил у них чай, но сегодня они даже не взглянули друг на друга.

Майкл занялся установкой шестов. Вкапывая первый шест, он услышал, как девица в красных брюках высоким, наигранным голосом говорила:

– Но какая там отвратительная гостиница! На весь этаж только одна ванная комната, на постелях чуть не голые доски, прикрытые нелепым кретоном, а в досках – целые полчища клопов. А цены!

Майкл взглянул на Маргарет и насмешливо покачал головой. Девушка быстро улыбнулась ему и тут же опустила глаза. Майкл бросил взгляд на Лауру. Увидев, что она неотрывно наблюдает за ним, он с удивлением подумал: «И как только

она ухитряется все замечать? Такой талант заслуживает более достойного применения!»

– Ты же неправильно ставишь шест! – крикнула Лаура. – Дерево будет мешать.

– Помолчи, пожалуйста! – попросил Майкл. – Я знаю, что делаю.

– А я тебе говорю, неправильно, – упрямо повторила Лаура.

Майкл пропустил ее слова мимо ушей, продолжая возиться с шестом.

Внезапно обе мисс Буллар поднялись и одинаковыми движениями стали деловито натягивать перчатки.

– Мы прекрасно провели время, – сказала младшая. – Большое спасибо. Мы сожалеем, но вынуждены покинуть вас.

Майкл так и застыл с шестом в руках.

– Но ведь вы только что пришли! – изумленно воскликнул он.

– К несчастью, у моей сестры страшно разболелась голова, – сухо пояснила младшая мисс Буллар.

Сестры начали обходить гостей и прощаться. Но Тони они не подали руки. Не удостоив его взглядом, они прошли мимо, словно его тут и не было. Тонн посмотрел на них растерянным и вместе с тем понимающим взглядом.

– Ничего, ничего, – сказал он, поднимая с травы свою старомодную соломенную шляпу. – Вы можете оставаться – уйду я.

Наступило напряженное молчание. Все старались не смотреть на Тони и француженок.

– Нам было так приятно встретиться с вами, – холодно сказала Морену младшая мисс Буллар. – Мы всегда восхищаемся вашими фильмами.

– Благодарю вас, – с очаровательной юношеской улыбкой ответил Морен. – Это очень мило с вашей…

«Ну и артист!» – снова подумал Майкл.

– Да перестаньте же! – побелев, крикнул Тони. – Элен, ради бога перестаньте!

– Провожать нас не нужно, – продолжала мисс Буллар. – Мы знаем дорогу через сад.

– Я должен объяснить, – дрожащим голосом заговорил Тони. – Так нельзя обращаться с друзьями. – Он повернулся к Майклу, со смущенным видом стоявшему около шеста, на который натягивают сетку для бадминтона. – Это же уму непостижимо. Женщины, которых я знаю десять лет. Женщины, которых до сих пор все считали благоразумными и интеллигентными… – Сестры повернулись к Тони и встали перед ним. На их лицах застыло выражение презрения и ненависти. – Это все война, проклятая война! – продолжал Тони. – Элен, Рашель! Но я-то здесь при чем? Поймите же, что не я вхожу в Париж, не я убиваю французов. Я американец, я люблю Францию и ненавижу Муссолини. Я ваш друг!

– Мы не желаем разговаривать ни с вами, ни вообще с кем-либо из итальянцев, – отрезала младшая мисс Буллар. Она взяла сестру под руку, и обе – такие элегантные, в перчатках, в летних шляпках и в шуршащих платьях из жесткого черного материала – отвесив легкий поклон остальным, направились к воротам в конце сада.

На большом дереве шагах в пятидесяти отчаянно шумели вороны. Их пронзительное, резкое карканье неприятно резало слух.

– Пошли, Тони, – предложил Майкл. – Я дам тебе чего-нибудь выпить.