Молот Тора
Шрифт:
Я внимательно разглядывал его. Ему не было и тридцати. Черные густые волосы коротко острижены, на загорелом лице застыла гнусная ухмылка. Костюм за четыреста долларов был тесен ему в плечах и заужен в талии – словом, все обличало в нем дурной вкус, шпану невысокого пошиба. Странно, что такой художник, как Мандел, мог связаться с уличным подонком. Потом я вспомнил о ночном стороже, находящемся в больнице.
– Где вы были вчера вечером, Мандел?
– Я играл в покер, – ответил он неторопливо. – А зачем вам это, лейтенант?
– Когда вы закончили игру?
– Начали мы в восемь часов. – Он
– Где это происходило?
– У моих друзей. – Он кивком указал на мужчину и женщину, сидящих на краю кровати.
– Может, вы нас познакомите, Герб?
– Ну разумеется, лейтенант! – Он небрежно махнул рукой в сторону пары:
– Это мои друзья – Сэм Флетчер и его жена Джози.
Мужчина выглядел точно раскормленная крыса: его узкое, худое лицо составляло странный контраст с коротким и тучным туловищем. Нос, длинный и тонкий как бритва, казалось, подавлял маленький вялый рот, мутные глаза, посаженные слишком близко, были еле видны из-под покатого лба. Он напоминал не только разжиревшую крысу, а и еще кого-то, но я не мог припомнить точно кого.
Зато его жена Джози, красивая экзотическая брюнетка, была похожа на тропический фрукт, вполне созревший и готовый к употреблению. Ее шелковое платье-рубашка являло взору буйство всех оттенков красного и коричневого и облипало соблазнительные выпуклости ее тела с настойчивой и откровенной интимностью.
– Герб сказал вам правду, лейтенант, чистую правду, – подтвердил Флетчер торжественным тоном. – Вчера вечером мы пригласили его и Марвина к нам на партию в покер, как он и сказал.
Я перевел взгляд на заносчивого молодого ублюдка.
– Марвин Лукас, лейтенант! – От противного голоса каждое произнесенное им слово казалось непристойностью. – Это так, я был у них всю ночь, играл в покер.
– А вы, миссис Флетчер? – спросил я, поворачиваясь к красотке брюнетке.
Она небрежно закинула ногу на ногу, шелковый балахон взвился вверх, открывая увлекательную картину.
– Я тоже была там, – равнодушно сказала она.
– Лейтенант, – прорычал Полник, – кого они думают одурачить?
Я пожал плечами, и тотчас внезапный спазм в желудке послал мне психосоматическое предупреждение о том, что ответ мне не понравится. В моем мозгу возникла необычайно четкая картина того, что может произойти в зале суда. Меня выставят свидетелем обвинения, и я покажу, что Герб Мандел – известный вор-"медвежатник", специалист по подрыву сейфов. Ограбление конторы Вулфа произведено при помощи взрыва, можно предположить, что это работа Мандела. Далее, Марвин Лукас – крутой молодчик, дружок Мандела, похоже, мог убить ночного сторожа. Но тут защита вызовет всех четверых, одного за другим, и они засвидетельствуют под присягой, что в это самое время мирно резались в покер на квартире Флетчера. Результат представлялся таким очевидным, что я даже поморщился.
– Что вы еще хотите узнать, лейтенант? – серьезно и вежливо спросил Мандел.
– О, много чего! С вашим досье я уже знаком, Герб!
А как насчет ваших друзей? – Я вновь посмотрел на мерзавца в четырехсотдолларовом костюме. – Например, вы, молодой человек?
– Ни разу не был осужден, если вы
– И даже не привлекались?
– Ну привлекался! Но на этом все заканчивалось. Они никогда не могли ничего навесить на меня, понятно?
Я всегда был жертвой полицейского преследования!
– Не надо продолжать, – попросил я, – а то я могу разрыдаться.
Сэм Флетчер беспокойно зашаркал ногами, когда я несколько секунд молча смотрел на него.
– На меня заведено дело, – проскулил он. – Но это все подстроено, меня подставили.
– За что? – сухо прервал его я.
– Эти.., эти… – Он проглотил какое-то слово, потом повторил:
– Меня подставили.
– Если вы подбираетесь ко мне, лейтенант, – ледяным тоном проговорила его жена, – то мой ответ: за мной ничего нет.
– Поздравляю! – кивнул я.
Она презрительно фыркнула и отвернулась к стене, изображая смертельную скуку.
– А в чем, собственно, дело? – вежливо спросил Мандел. – Я полагал, уже доказано, что я не мог быть одновременно здесь и в Сан-Франциско…
– Речь о другом, – жестко сказал я. – О сейфе в конторе одного ювелира. Тот, кто там сработал, хорошо знает свое дело. Чистая работа классного специалиста.
Но вдобавок, – я в упор посмотрел на Лукаса, – ночной сторож получил три пули в спину.
– Скверное дело! – Герб Мандел медленно покачал головой. – Еще и убийство!
– С чего вы взяли, что он убит? – спокойно спросил я. – Сейчас он в больнице, у его постели дежурят ребята шерифа, ожидая, когда он придет в себя и заговорит.
Краем глаза я увидел, как омерзительная физиономия Сэма Флетчера перекосилась, и тут я отчетливо понял, что в нем мне раньше никак не удавалось схватить: у него был взгляд прирожденного предателя, все признаки стукача, который продаст родную мать, как только ему станет угрожать малейшая опасность. У него бегающие глаза, безвольный рот и неуверенный голос. Сэм Флетчер был трусливой крысой, он мог расколоться под должным нажимом. Я твердо поверил в это, и теплое чувство признательности разлилось внутри меня, облегчая спазм в желудке. Теперь надо было не спускать с него глаз, заняться им всерьез.
Глава 3
Я остановился около потрепанного седана, припаркованного у обочины, и сунул голову в открытое окно.
Ошарашенное выражение на секунду появилось на грубом некрасивом лице, но затем сержант Полник расслабился:
– А, это вы, лейтенант!
– Что нового на сегодня? – поинтересовался я.
– Ничего, только что Мандел и Лукас поднялись в квартиру Флетчера. – Он задумчиво взглянул на меня. – Думаете, Сэм Флетчер уже достаточно созрел, чтобы расколоться, лейтенант?
– Если бы я это знал! – разозлился, я.
– Я просто спрашиваю. – Он добавил довольно бестактно:
– Прошло уже пять дней! Знаете, лейтенант…
– Знаю, – оборвал я его. – И эта проклятая идея – прицепиться к Флетчеру и давить, пока он не заговорит, принадлежит мне. Незачем напоминать мне об этом, сержант! Шериф и так все время тычет мне в нос этим пакостным делом!
Тень сожаления промелькнула на топорном лице., – Извините, лейтенант…
– Во всяком случае, я попробую еще раз, – сказал я. – Жди меня здесь.