Молот
Шрифт:
Кроме всех этих достоинств доспех имперского пехотинца обладал и рядом других качеств. Внешняя поверхность способна была отфильтровывать кислород, растворенный в воде, давая возможность своему владельцу дышать неограниченное время. Помимо этого, не пропускала отравляющие газы любого типа, обеспечивала возможность функционирования в вакууме и при сверхвысоких температурах. Не говоря уже о защите от жесткого излучения или пучковом оружии. И, конечно — усилители мышц, встроенная аптечка, связь, личные радары, не говоря о многом и многом другом, необходимом в бою…
Оказавшись на поверхности, пехотинцы мгновенно перестраивались в боевые порядки, устремляясь к вражеским позициям, откуда велся шквальный огонь из всего, что только могло стрелять. Станковые лучевые установки,
Позиции, на которых происходила выгрузка имперских солдат, заволокло пылью и дымом. Но вот завеса начала уплотняться, и из нее один за другим стали уходить в небо уже освободившиеся от груза модули. Зато из пылевого облака выкатились боевые машины. Четырехгусеничные танки на ходу перевели себя в нижнюю позицию, опустив башни с массивным орудием и выставив в боевое положение автоматические роторные установки, устремились к укрепленному району чуканцев. Те попытались огрызнуться, пользуясь тем, что пехота Империи остановилась возле рва, заполненного горящей нефтью, повинуясь приказу сверху. Но в этот момент из-за редких облаков вывернулись стрелы аэрокосмических истребителей, которые с ревом проскользнули над головами обороняющихся, сбросив на них вакуумные и шариковые бомбы.
Вспышки, град раскаленных поражающих элементов, а потом вперед пошла имперская пехота. Танки перепрыгивали через огонь, вздымавшийся на несколько десятков метров в высоту, за ними пылающими шарами на индивидуальных ранцевых двигателях летела пехота. Мимикрирующий верхний слой брони на мгновение становился ослепительно красным, как грязное пламя горящей нефти, и тут же вновь принимал свою иссиня-черную, обычную окраску.
Приземлившись, бойцы мгновенно прятались за укрытия, поскольку уцелевшие автоматические орудия, несмотря на гибель прислуги, продолжали вести огонь. Кувырок, выстрел из гранатомета, расположенного под левым запястьем, — и парящий охладителем ствол турели превращается в груду обломков. Рассыпается на составные части зарядный генератор тяжелого бластера. Но сидящие глубоко под землей, в бункерах, которым не страшен искусственный вакуум, операторы не сдаются, выпуская тучи роботизированных мин. Тупые механизмы засекают любое движение и сразу бросаются вперед, разыскивая жертвы.
Пехота взмывает в воздух и оттуда начинает расчищать себе место. Череда безостановочных взрывов, вой осколков, крики, мат на всех известных языках… Кое-кто из солдат Империи вынужден выйти из боя для перезарядки. Эти пехотинцы оттягиваются назад, благо ров уже потушен инженерными машинами, и по перекинутым мосткам к ним спешат, мелко семеня ногами, специальные роботы, которые быстро заменяют израсходованные модули на новые.
Гулкий взрыв заставляет содрогнуться почву — мощный заряд вскрывает скальную подушку, обнажая матово блестящие металлоновые плиты, которыми выложен изнутри подземный город. Несколько фигур мгновенно устанавливают специальные устройства, которые окутываются сизым маревом, и прочнейший сплав начинает осыпаться серой крошкой. Солдаты спешат, они не хотят дожидаться, пока саперы доберутся до них и сделают свое дело. Пехота жаждет отличиться перед глазами Императора, который сейчас наблюдает за боем из кабины своего супердредноута… Несколько секунд — и двухметровая броня зияет огромной дырой. Черные фигуры ныряют в провал, и начинается зачистка. Непрерывная стрельба, грохот гранат, взрыв мин, вопли умирающих… Симфония. Но не войны, а бойни. Броня пехотинцев империи неуязвима для чуканского оружия. Минуты текут, складываясь в часы, и вот наверх поступает доклад — столичный укрепрайон взят…
Свежие легионы устремляются вперед, оседлав танки, которым не пришлось поработать в этом месте. Единственное, что сделали многогусеничные махины, — отвлекли часть автоматических орудий на себя. Но впереди — город. Столица Чуканского княжества, улицы которой перегорожены баррикадами, на перекрестках сооружены доты, жители поголовно вооружены и жаждут заставить завоевателя умыться кровью. «Свобода или смерть!» Этот лозунг везде. На заборах, стенах зданий, даже на стеклобетоне улиц. Взрослые, подростки, дети. Мужчины, женщины,
Ночное небо, расцвеченное пожаром, бушующим в городе, силуэты истребителей на багрово-алом фоне, ведущие стрельбу по указанным пехотой внизу целям. Рев их двигателей, крики умирающих и стоны раненых. Развалины, оставшиеся на месте когда-то роскошных дворцов, обломки боевых машин Княжества, источающие смрад сгоревших человеческих тел, скорчившиеся багрово-синие мумии, разбросанные во множестве повсюду…
Де Берг спокойно шел среди хаоса разрушения и смерти, сопровождаемый личной гвардией и верной Ююкой в одежде Симбионта. Взгляд Прогноста был холоден, а лицо бесстрастно. В бытность свою военным Марлитании он повидал и не такое. Отдыхающие солдаты, завидев своего Императора, вскакивали, вытягиваясь, но тот жестом останавливал их, и люди вновь устало опускались на прежние места. А Иван шел, осматривая разрушенный, пылающий город…
Вновь море крови и горы трупов. Простят ли ему потомки злодеяния, которые он совершил, восстанавливая Империю? Будь у него хотя бы немного больше времени — можно было бы поискать другой способ, менее жестокий. Но сейчас — цейтнот. И терять драгоценные дни, месяцы и годы на убеждения и доказательства своей правоты нельзя. Как сказал кто-то из древних: цель оправдывает средства. Его цель — сохранить жизнь как таковую в этой Галактике. Дать отпор чужакам. И если для этого надо пожертвовать миллионами жизней никчемных людишек, чтобы сохранить миллиарды полезных, он, не колеблясь, сделает это!
Иван вздрогнул от осознания страшной мысли: машина вновь берет верх над человеком? И двинулся дальше…
— Что?
Де Берг остановился, когда Ююка внезапно бросилась к сложившимся в треугольник плитам керамопласта, упавшим с крыши разрушенного дома. А супруга, оказавшись возле них, поманила двух бойцов охраны, и солдаты, пустив в ход мышечные усилители, раздвинули обломки. Тайхотсу нырнула в появившееся отверстие, а спустя минуту в образовавшейся дыре появилась ее спина, обтянутая полуплатьем. Упираясь изо всех сил, она кого-то вытаскивала наружу. Еще один из гвардейцев поспешил к ней. Рывок — и вот уже видно, что на руках у них детское тело. Совсем юная девочка, ровесница Михаилу и Аоре, с зажатым в окровавленном кулачке разбитым легким бластером. Но не оружие привлекло внимание Императора, а то, что у ребенка не было ног. Точнее, до колен они присутствовали. А ниже — окровавленные лохмотья!
Ююка с мольбой взглянула на мужа, и тот махнул рукой, соглашаясь с ее решением. Гвардеец отцепил от пояса автомедик, приложил к телу девочки. Тот возбужденно заверещал, сигнализируя о том, что пациент находится в критическом состоянии, а по небу уже плыла туша санитарного бота, срочно вызванного к этому месту.
Когда ребенка увезли, Иван склонился к ушку Ююки и тихо, чтобы никто не слышал, шепнул:
— Сегодня мы убили почти пять миллионов человек. Стоило ли спасть этого ребенка?
Супруга взглянула в его бесстрастное лицо, потом столь же тихо ответила:
— Может, ее жизнь окажется тем камешком, который перевесит чашу судьбы на суде истории?
Де Берг отвернулся, и его взгляд уперся в окровавленные куски мяса, когда-то бывшие человеком.
— Что такое судьба? То, что мы создаем сами. У этих, что лежат на земле, выбор — смерть. И кто знает, не будут ли те, кто останется жив, через двадцать лет завидовать тем, кто умер сегодня?..
К утру Чукан пал окончательно. На его городами взвилось черно-золотое знамя Империи. Впрочем, все они, кроме столицы, капитулировали добровольно. Только в главном городе бывшего Княжества Императору оказали сопротивление. Все остальные сдались без боя, потому и получили пощаду. Иван был не настолько безжалостен, чтобы уничтожать население целой системы.