Мона
Шрифт:
— Постарайтесь не волноваться. Нам нужно дождаться результатов анализов. На всякий случай ей нужно находиться в изолированном помещении, если речь идет о заразном заболевании.
Какое-то время мужчины сидели молча. Вдалеке по-прежнему слышались стоны. У доктора Томаса запищал пейджер, и он поднялся.
— Мне надо идти. У входа есть кофемашина. Чашечка кофе вам явно не помешает.
Ахваз, Иран
Надим недавно проснулась и надела длинную бейсбольную футболку. Под ней Самир улавливал контуры обнаженных ног и
— Мама, я хочу есть. Когда ты закончишь?
Надим засмеялась и покачала головой:
— Ты такая же нетерпеливая, как твоя мама. Как папе справиться с двумя одинаковыми женщинами? Он сойдет с ума.
Мона мило хихикнула и бросила взгляд на отца. Он как можно дольше старался удержать ее образ, но потом он поблек и исчез. Словно передержанное фото, от которого в конце концов остается ничего не говорящее белое поле.
Самир открыл глаза. Несколько секунд он не понимал, где находится. Его окружало волшебство, как будто он все еще спал. Самир лежал без одежды на огромной круглой кровати. В другом конце просторной комнаты ветер, проникая через приоткрытые балконные двери, мягко шевелил тонкие гардины. В памяти медленно проявлялся вчерашний день. Мустаф посещал дворец принца Абдуллы бин-Азиза на окраине Ахваза. За окном текла река Карун, окаймленная финиковыми пальмами и акациями. Принц был близким другом Энеса аль-Твайри — саудовского нефтяного магната, которого Самир встретил на переговорах с Арие аль-Фатталем и Ахмадом Вайзи в Табризе и который сейчас являлся спонсором проекта.
Они собрались в отеле «Файр» недалеко от аэропорта Ахваза. Все прилетели из разных частей света. Ахмад прибыл последним. Их встретил личный водитель принца. Принц устроил торжественный ужин. Контраст с Сомали бросался в глаза, но всем изыскам Самир предпочитал одиночество и простоту. Его отталкивали ломящиеся столы и искусственные улыбки жриц любви. Бодрствуя, он лежал на большой кровати до тех пор, пока утренний свет не просочился в окна, неспешно осветив пол. Должно быть, потом Самир заснул. В дверь легонько постучали.
Мустаф натянул на себя одеяло и прокричал:
— Войдите!
В комнату вошла босоногая молодая женщина в зеленой парандже. Она несла большой серебряный кубок.
— Доброе утро!
Она села на корточки у кровати.
— Я дам вам мятный чай. Пищу для разговения подают этажом выше на террасе. Ваши друзья уже там.
Самир провел ладонями по лицу и собрался с мыслями. Девушка положила руку на его голую ногу, торчащую из-под одеяла.
— Могу я что-то сделать для вас, прежде чем уйти?
Ее взгляд не оставлял сомнений касательно того, о чем она на самом деле спрашивала. Мустаф взял кубок и покачал головой.
— Скажите остальным, что я сейчас приду. Мне только нужно одеться.
Девушка улыбнулась, не отнимая руки.
— Помочь вам?
— Нет, оставьте меня.
Девушка поклонилась и спиной вышла из комнаты. Дверь она оставила приоткрытой. Самир лежал неподвижно. Было тихо, только едва слышное птичье пение нарушало тишину. Пригревало солнце. Усыпляющий покой и невероятная картина. Когда Самир спал, действительность отпускала и к нему возвращалась память. Но когда он просыпался, действительность с острыми когтями и широкой усмешкой нетерпеливо его поджидала. Ночью Самир снова становился частью семьи. Утром
Дуновение бриза приятно ласкало тело. Шли минуты. Самир хотел остаться в этом промежуточном состоянии. Ему снова хотелось заснуть, но в конце концов он протянул руку к пиале, сделал большой глоток чая и пересилил усталость.
С террасы открывался красивый вид на неровный ландшафт. Дворцовые владения простирались настолько, насколько хватало взгляда. Было жарко и безоблачно. Белая ткань, натянутая сверху, как крыша, давала тень. Гости сидели на подушках и завтракали. Самир подошел к еще переполненному столу и взял немного запеченных бобов. Он не хотел есть. Теперь он никогда не бывал голоден. Он отошел в сторону к мужчинам в тени. Они кивнули, и он опустился на свободную подушку прямо напротив Ахмада. Тот его проигнорировал, увлеченно объясняя что-то Арие:
— …также многое зависит от погоды. Чем холоднее, тем лучше.
Арие окунул хлеб в бобовую смесь и кивнул.
Ахмад продолжал:
— Когда холодно, никто не обращает внимания на то, что у человека толстая куртка. В таком случае можно скрыть пояс весом до десяти килограммов. Если будет теплее, как сейчас, то спрятать так много не получится. Может, килограмма два-три.
Остальные молчали. Ахмад повернулся к Самиру:
— Ты опоздал.
Самир жевал инжир.
— Я проспал.
— Ешьте быстро, встреча начинается через десять минут. Не опаздывайте, я пригласил гостя.
Ахмад встал и покинул их. Остались Ирфан аль-Ямуд, шеф службы безопасности принца, и Арие. Самир отрешенно мешал бобы. Снизу до него доносились звуки газонокосилки и тихой поп-музыки. Отголоски другого мира.
После завтрака Ахмад, Арие и Самир собрались в одном из многочисленных переговорных залов дворца. Его размер составлял не меньше ста квадратных метров, и он был набит дорогими предметами. На стенах висели огромные картины в толстых золотых рамах, с сюжетами о лошадях. Принц страстно любил лошадей, и у него во владении находилось больше четырехсот породистых и спортивных лошадей. В середине комнаты вокруг овального стола с блюдом, щедро наполненным фруктами, стояли двенадцать кресел. На потолке крутился вентилятор, покрытый, казалось, чистым золотом. Самого принца Самир не видел со вчерашнего вечера.
Гостем Ахмада оказался консул с Запада. Самир предположил, что ему меньше тридцати. Консул был одет в сшитый на заказ темный костюм, белую рубашку, темно-синий галстук и носил серебряные запонки. Волосы зачесаны назад.
Ахмад широким жестом провел рукой по воздуху.
— Вирус наносит серьезный урон. Экономическая стабильность Израиля под угрозой. Многие ведущие учреждения выдали предупреждения и теперь советуют своим клиентам не инвестировать в шекели.
Он обратился к Арие и Самиру:
— Как активных инвесторов нас всех, безусловно, беспокоит сложившаяся ситуация. Чтобы лучше в ней разобраться, я пригласил Джонатана Йетса из Нью-Йоркского офиса «Эрнст энд Янг». Несмотря на юный возраст, Йетс — ведущий финансовый аналитик. Основные сферы его деятельности — макроэкономика и Ближний Восток. Вам слово, мистер Йетс.
Самир отметил некоторую иронию в голосе Ахмада. Джонатан улыбнулся и откашлялся:
— Хотел бы поблагодарить за приглашение. Я рад присутствовать здесь. Какое замечательное место!