Монах
Шрифт:
— Ну-ну… так они и поверили.
— Поверят или нет — какое их собачье дело?! Все, пошли, лошадей уже поставили, сейчас лекарь придет тебя осматривать. Кстати, у нас пара лошадей прибавилась, верховых.
— Откуда взялись?
— Потом расскажу, не до того. В общем, староста приходил, желал поблагодарить нас за смерть его дочери-кикиморы.
— И обратно, как я понимаю, не ушел. Много их было?
— Пятеро, вместе со старостой.
— Силен, старик! Ты тот еще конь! Нашинковал их?
— Алена старосту завалила из лука и еще одного подстрелила, помогла.
— А молодец баба, — удивился Андрей и сморщился. —
— Не вздумай! Это хорошо, что чешутся, значит, заживают. Хм… это на второй-то день после ранения… Да-а-а… в твоей кикиморности есть и свои хорошие стороны. Ну все, хватит болтать, пришли!
Миновав высокое крыльцо, мужчины, хромая и поддерживая друг друга, попали в большой зал заезжей. Там было почти пусто, только несколько возчиков в углу обедали, не обращая внимания на окружающих и что-то бурно обсуждая. Вдруг один стукнул кулаком по столу и крикнул:
— Да пусть он идет к демону с его платой! Я за эти деньги еще должен мешки таскать? Не бывать этому!
Андрей улыбнулся. Везде одно и то же — недовольные работники и жадные работодатели.
От улыбки у него зачесалось слева — проведя рукой по щеке, он обнаружил аккуратные стежки шва и с неудовольствием подумал: «Особая примета, черт ее возьми! Теперь мою рожу запомнит каждый первый попавшийся постовой и бабка из подъезда напротив! Тьфу, что я несу? Какая особая примета — я отошел от своей грязной работы, хватит! Впрочем, тут бы тоже не хотелось быть таким запоминающимся… да что сделаешь? Что есть, то есть. Интересно, мое героическое деяние не было ли попыткой самоубийства? Ну типа искупление? Трижды тьфу! И что мне в башку лезет? Спятил, что ли? Новое мое состояние такие мысли навевает, что ли? А интересно смотреть, как они светятся! Кстати, даже в темноте — вон служанка в темном углу сияет, как неоновая! А притушить свечение? Ага… притухла, а то аж глаза режет… а что это у нее живот светится желтым, этакий сгусток? Хе-хе… беременна? Хозяин, что ли, постарался… Впрочем, какое мне дело?»
Он расслабился на стуле у окна, по привычке держа в поле зрения входную дверь, а Федор и Алена обсуждали что-то с трактирщиком, потом поднялись с ним наверх. Алена держала за руку дочь.
«Прелестная девчушка! — подумал Андрей. — Вся в маму! А Федор-то как на них смотрит… это что-то уж очень подозрительно… Ой, черт! Да он, похоже, влюбился! И куда же я его тогда потащу за собой? Это же преступление против человечности… Ясно, что дорога гладкой не будет».
Его мысли прервал чей-то грубый голос:
— Ты чего тут расселся? Пошел вон отсюда, нищеброд! Много вас тут ходит, скоты, затоптали весь пол!
Андрей с удивлением повернулся — перед ним стоял здоровенный парень, слегка полноватый, одетый, как это принято у вышибал, в кожаную безрукавку, обнажавшую толстые руки шириной с бедро обычного человека.
— Ну что уставился? Вали отсюда или я тебя выкину!
Андрей огляделся — как на грех, никого из персонала рядом не было, трактирщик ушел с Федором, а подавальщицы переговаривались в глубине кухни и не обращали внимания на то, что происходит в зале, увлеченные рассказом одной из них о том, как та ходила на свидание и как он сказал… а она… а он… а они…
— Слушай, парень, я клиент и не хочу неприятностей. Уйди подобру-поздорову, а? — попросил Андрей как можно миролюбивее,
Все это промелькнуло в голове Андрея, прежде чем вышибала ухватил его за волосы и рванул вверх, поднимая со стула.
Совершенно автоматически Андрей прижал его руку обеими своими к голове и рванул вниз, выламывая ее и заставив парня встать на колени, затем перехватил и вывернул руку, несмотря на яростное сопротивление этого мастодонта. Рычаг, правильно приложенный к некоему объекту, плюс достаточное усилие — и объект летит кубарем в сторону выхода, где затихает стопятидесятикилограммовой грудой мяса.
Но он не успокаивается — над ним колышется ярко-красная аура ярости и боли. Андрей понял — сейчас будет новое нападение, и уже более серьезное. И точно — из-за пазухи вышибалы появилась полуметровая дубинка, и парень с ревом полетел на обидчика.
Андрей успел подумать, что дубинка надвигается медленно-медленно, как будто время остановилось, стало тягучим и густым, как засахаренный мед. Он перехватил опускающуюся на его голову дубинку, поддернул по ходу движения, закрутил тело нападавшего по спирали, и вот тот, взлетев в воздух, торпедой летит к столу возчиков и сносит его вместе с плошками, кружками и ложками с таким грохотом, что его, вероятно, слышно за версту.
Грузчики разразились матом, один из них разбил глиняную кружку о голову вышибалы, а другой устремился к Андрею с криком:
— Скотина ты демонская! Весь обед нам испохабил, урод!
И тут же упал у ног Андрея, потеряв сознание от короткого, резкого удара в солнечное сплетение.
Андрей перевел дух — перед глазами вращаются красные круги, и он того и гляди потеряет сознание, похоже, ко всему прочему, открылись раны на спине, потому что он почувствовал, как намокла рубаха. Усилия по нейтрализации тупого вышибалы и бедового возчика дались ему довольно тяжело…
— Это что здесь такое происходит?! — Появившийся на лестнице трактирщик с ужасом и негодованием воззрился на поле битвы, усыпанное осколками посуды, раздавленной едой, залитое пивом и вином, а также кровью, сочащейся из разбитой головы вышибалы. — Кто все это сотворил?!
— Это он! — показал на Андрея пальцем один из возчиков. — Вот этот вот, — он слегка пнул вышибалу, — полез драться, а он его швырнул, как котенка, и сбил наш обед! Пусть оплатит нам обед! Мы что, зря деньги платили?! Или вышибала пусть оплачивает — парень сидел, его не трогал, а этот придурок на него полез! Считаю, что это твое заведение виновато, раз вышибала на тебя работал!
— Да! Да! — зашумели возчики. — Заведение виновато! Если так будут встречать всех гостей, у тебя тут не останется посетителей! Мы всем расскажем, какое тут гостеприимство!
— Вот демонство! Ну сколько раз говорил ему — прежде думай башкой, а потом пускай кулаки в ход! Силы много, а ума нет! Ну что вот с ним делать?! Выгнать? Надо тогда вышибалу нового искать, а это не так просто — тут надо здорового мордоворота, возчики ребята крутые, с ними надо ухо востро… А твой парень, конечно, крут, — сказал он стоящему рядом Федору, — так лихо расправиться с Семеном! Тот груженную зерном телегу подымает за колесо!