Монах
Шрифт:
– Нет, они хорошие, - сказала Мирра, хотя на самом деле, сапоги были ей велики, и она то и дело цеплялась носками за выступающие корни. Но ей не хотелось огорчать Клемента, который потратил на нее свои деньги. Мирра подозревала, что их у него совсем немного, ведь она видела его тощий кошелек.
– Думаю, мы сбили Смотрящих со следа, хоть на какое-то время. Теперь можно идти, а не бежать.
– Ночевать нам снова придется в лесу?
– с мрачным видом спросила девочка, глядя вверх.
Начинал накрапывать мелкий
– Посмотрим… - туманно ответил Клемент.
– Может, удастся выйти к сторожке Лесника.
– А кто это?
Они обошли поваленный ствол, покрытым толстым слоем зеленого мха.
– Неужели ты не заешь эту легенду?
– удивился монах.
– Во время моего детства, она была известна всем мальчишкам.
– Возможно, ты до сих пор не заметил, но я не мальчишка.
– Я хотел сказать - детям. Ну и характер у тебя Мирра… ты такая колючая, как куст ежевики.
– Расскажи лучше легенду.
Клемент поправил ремень сумки и откашлялся. Он знал, что рассказчик из него не важный, и поэтому немного волновался. Тем более перед ним был такой строгий слушатель.
– У каждого леса есть свой невидимый хранитель, свой дух, который печется о благе вверенной ему земли.
– А у озера есть такой дух?
– Есть, но не перебивай. Лесной дух присматривает за всеми созданиями: большими и малыми, и не важно кто или что это. Для него одинаково важны как вот этот серый камешек, так и мы с тобой. Когда человек пересекает границу леса, то он переходит под защиту лесного духа - Лесника. Этот дух невидим, но у него есть сторожка. Это маленький домик, который располагается прямо в сердцевине исполинского дуба. В домике никогда не затухает очаг и всегда есть пища, на тот случай, если заблудшему путнику придется остановиться на ночь в глухом лесу.
– А огонь очага не вредит дереву?
– спросила Мирра.
– Нет, это необычный огонь.
– Колдовской?
– она ахнула, прижав обе ладошки ко рту.
– Нет, это не колдовство. Благой Свет не допустил бы этого. Просто Лесник настоящий хозяин леса, ему и не такое под силу. В домике есть кровати, всякий раз по числу заблудившихся, а на жердочке под потолком сидит маленькая сова, которая зорко следит, что бы гости вели себя достойно. У нее огромные круглые глаза, но не страшные, а скорее красивые, и от них ничего не скроешь.
– Как интересно… - восхитилась Мирра.
– Да, а возле домика растет папоротник. И его цветки - красные, белые и желтые светятся в темноте, показывая местонахождение сторожки.
– Но ведь то, что папоротник цветет - это сказки, - с огорчением протянула она.
– Лесник может заставить цвести папоротник. В крайнем случае, это может быть другое растение, которое просто очень похоже на папоротник.
– А ты сам бывал в этой сторожке?
– Нет, до этого мне не доводилось ночевать в лесу, - ответил
– А почему мы не нашли ее в первый раз?
– Мы были слишком близко к монастырю. Сторожка избегает приближаться к человеческим поселениям, предпочитая глухую чащу леса. Вот как эту.
– У нее, что - ноги есть? Что значит "приближаться"?
– удивилась девочка, на мгновение представив, как описываемый домик бежит по лесу на тонких ножках.
Тут они обогнули заросли вечнозеленого кустарника, и наткнулись на лисью нору. Две лисы с удивлением посмотрели на них острыми колючими глазами и, презрительно фыркнув, скрылись в норе. Только рыжий хвост мелькнул.
– Я никогда не видела живых лис, - призналась девочка, в то время как ее губы расплывались в невольной улыбке.
– Они очень красивые. Давай подождем, может, они еще покажутся?
– Не покажутся. Их чуткий нос говорит им, что мы еще здесь. Ждать бесполезно. Я и так удивлен, что они не почувствовали нашего приближения и так близко подпустили к себе.
– Лесник помог.
– Наверняка, - усмехнулся монах.
– А почему лесник невидим?
– Он же дух, и поэтому не имеет тела.
– А Святой Мартин, который основал ваш орден это все-таки человек или тоже дух?
– Понимаешь… Сейчас сложно отличить правду ото лжи, ведь столько времени прошло с тех пор, но наш святой был весьма интересным человеком. Но всего лишь человеком, - он вздохнул и задумчиво добавил.
– Это делает каждого монаха ближе к нему, но оставляет мало надежды на предопределенность хорошего конца.
– А мы найдем сторожку Лесника? Ночью будет очень холодно, а мы даже костер не сможем развести. Все ветки отсырели.
– Да, дождь вряд ли прекратится… - согласился Клемент.
Монах достал из сумки кусок хлеба оставшийся со вчерашнего вечера и протянул его девочке:
– Наступило время обеда.
– Я совсем забыла про него. А как же ты?
– Мне не хочется есть. В крайнем случае, насобираю орехов.
– О, да… - Мирра усмехнулась.
– А я поймаю зайца, и все будет как вчера.
– Хорошо, что купили тебе накидку. Действительно, с каждым днем все больше холодает, - монах поежился.
– А может и с каждым часом.
– Когда мы придем в Плеск, и ты отдашь меня тетке, мне надо будет вернуть ее тебе?
– Что за глупости?
– возмутился Клемент.
– Зачем она мне? Или ты думаешь, что я каждый день занимаюсь тем, что сопровождаю маленьких девочек, и она пригодится для моей следующей спутницы?
– Не такая я уж и маленькая, - возразила Мирра.
– У меня наступил период ускоренного роста. Я спросила про накидку, потому что ты не обязан тратить на меня деньги. Я же знаю, что ты, - на ее языке уже вертелось слово "бедный", но она передумала и сказала более мягко, - небогатый. И ты мог бы продать ее какому-нибудь торговцу.