Монах
Шрифт:
– Да, отрицаю, - отрезал Клемент.
– Уходи, и оставь меня в покое. Твои разговоры ни к чему не приведут. Я все равно не отдам тебе свою душу.
– Мне нравиться твоя уверенность, но боюсь, что тут ты не прав.
– Рихтер немного наклонил голову.
– Я предан Свету навечно. Уходи! Не хочу иметь с тобой ничего общего.
– Как пожелаешь, - Рихтер пожал плечами.
– Мне и, правда, пора. У меня много работы, которую не переложить на чужие плечи. Но когда ты снова захочешь меня увидеть, только позови - и я
– Не захочу!
– ответил Клемент, надеясь, что его голос звучит достаточно твердо. Говоря это, он не чувствовал себя настолько уверенно, как ему бы хотелось.
– Не зарекайся.
Слова Рихтера утонули и затерялись в шуме ветра, что трепал листья.
Он исчез, а Клемента скрутила нахлынувшая волна боли. От неожиданности монах упал на колени. Закусив губу, он невольно застонал. Его лицо горело, каждый сантиметр избитого тела громогласно заявлял о себе. Он не мог глубоко вздохнуть - ребра отзывались острой болью. Только бы он не сломал их. Когда он боролся с Рафом, ненависть придавала ему силы, но сейчас ее не стало, и он лишился своей единственной поддержки.
Мирра подбежала к нему и испуганно дотронулась до щеки. Девочка не знала, как ему помочь. Клемент взял себя в руки и посмотрел на нее:
– Как ты, родная? Этот… негодяй тебе ничего не сделал?
– Нет. Я только колено разодрала. Клемент, тебе очень больно?
– Пустяки, - сказал монах, делая безуспешную попытку подняться.
– Я полежу пару минут, и стану как новенький. Главное, что с тобой все в порядке.
– Я испугалась, что они тебя убьют, - сказала Мирра, прижимаясь к его боку, не замечая, что этим она делает ему только хуже.
– Как видишь, это не так-то просто сделать…
– У тебя же есть лекарства! Давай я принесу твою сумку, и ты их примешь.
– Неужели я настолько плохо выгляжу?
– Клемент на мгновение закрыл глаза.
– Да, не очень хорошо, - согласилась Мирра.
Она вскочила и направилась к Каштану, который все это время невозмутимо стоял неподалеку и щипал какую-то травку. Поравнявшись с телом одного из бандитов, девочка резко остановилась.
– Ты убил его?
– спросила она пораженная.
– Да. Боюсь, что это так, - ответил Клемент.
– Я подорвал твое доверие? Позор. Выходит, что я такой же, как и остальные, а ряса для меня - это всего лишь шерстяная тряпка.
Не сводя глаз с убитого, девочка сделал несколько шагов, но тут же натолкнулась на второго обидчика. Она испугано посмотрела на нож, торчащий из его горла, на свежую кровь и стеклянные глаза покойного, но теперь он был мертв, и не смог больше никому навредить. Переведя дух, она справилась со своим страхом и спокойно переступила через его труп.
Мирра отмахнулась от мешавшего Каштана, который норовил уткнуться ей в плечо, и достала сумку. В одном из ее отделений были разные лечебные порошки и бутылочка с бальзамом.
– Держи, - Мирра протянула
– Что тебе дать?
– Ты не ответила на мой вопрос.
– Монах сел, осторожно опершись спиной на ствол дерева.
– Ты больше не будешь доверять мне как раньше?
– Понимаешь, я испугалась, что ты его только оглушил, и он еще может очнуться. Но я не стала о тебе хуже думать.
– Спасибо. Твое мнение для меня очень важно. Слово ребенка - капля правды в море лжи. Я убил этих людей и с этим ничего не поделаешь. Если бы мне представился шанс, я бы убил их снова, но не дал им над тобой издеваться.
– Клемент принялся стягивать с себя рясу.
– Не время заниматься рассуждениями. Надо лечиться.
– Чем я могу тебе помочь?
– Найди какой-нибудь кусочек чего-нибудь тряпичного и смочи бальзамом. Посмотри на меня, - он приподнял лицо девочки, коснувшись ее подбородка.
– Ты точно в порядке?
Мирра утвердительно закивала. Она отделалась разорванным воротом, несколькими синяками и разбитым коленом. Ее ушибы не шли ни в какое сравнение с теми побоями, что получил Клемент.
Монах, шипя от боли, снял рубашку, и остался в одних холщовых брюках. Оба его бока и спина были покрыты красными, уже успевшими опухнуть, ссадинами и кровоподтеками. Девочка, увидев во что превратилось его тело, охнула и едва не выронила бутылку с лекарством.
– Сейчас должно быть холодно, но я совсем не чувствую этого. Моя кожа и внутренности горят как в огне, - с виноватым видом сказал он ей.
– Но главное, что кости целы. Давай сюда бальзам.
Он принялся методично протирать им все свои ушибы и ссадины. Сначала руки, от кистей до плеч, потом ребра. Тут он вспомнил о колене девочки и занялся им.
– Ай!
– воскликнула Мирра.
– Жжет!
– А ты как думала?
– проворчал монах.
– Потерпи, это будет недолго.
– Тебе хватит бальзама для всей спины? Он уже на самом донышке.
– Значит, спина в нем тоже нуждается?
– с тоской спросил Клемент.
– Я намажу тебя сама, - предложила, кивая, Мирра.
– Ты ведь не дотянешься.
– Садистка, - беззлобно сказал монах, закусывая губу.
Бальзам медленно растекался и впитывался в кожу, которую он обжигал просто немыслимо, и если бы не его несомненная польза, Клемент бы не решился им воспользоваться. Нужно иметь немало мужества, чтобы заниматься лечением, применяя подобные лекарства. Когда спина монаха превратилась в раскаленную жаровню, он посыпал наиболее пораженные участки порошком, в который входили измельченные стебли пяти диких трав.
Служба у Перроу не прошла зря. Уезжая от него, они увозили внушительный запас лекарств, на все случаи жизни. Лекарь не поскупился и снабдил их порошками наилучшего качества.