Монастырь
Шрифт:
Вся зона знала, что сидит он на самом деле за политику, а менты желая пришить уголовку, доколупались к африканскому копью, сочтя этот экзотический сувенир холодным оружием, хранимым незаконно. Но не это взволновало завхоза. Кум, зная, что писатель писателем и останется, поставил его работать в библиотеку. Там Владимир Олегович и создавал свой очередной шедевр, в промежутках между получением и выдачей газет и журналов, и наблюдением за зеками, изредка навещавшими читальный зал. В отряды книги не выдавались принципиально. Стоило вынести
А Сапрунов накануне своей гибели как раз посетил Братева. Где можно спрятать бумагу, как не среди других бумаг?! Котел отшвырнул ручку, порывисто встал, залпом допил холодный, уже покрывшийся радужной пленкой чай и стремглав вылетел из каптерки, забыв даже запереть входную дверь.
Весь путь до библиотеки Исаков чуть ли не бежал. Книгохранилище находилось здании бывших палат матерей-настоятельниц, где, на втором этаже, располагался и кабинет Лакшина. Запыхавшись, Котел быстрым шагом прошел мимо распахнутой двери в нарядную и, завернув за угол, оказался перед входом в библиотеку. Дав себе три глубоких вдоха для восстановления дыхания, завхоз потянул ручку двери на себя.
Братеев, как обычно сидел за стойкой и над ней виднелся лишь его бритый затылок.
– Эй, Владимир Олегович. – Позвал Котел.
– Слушаю вас. – Библиотекарь поднял голову и на Игоря уставились два неестественно огромных из-за толстенных стекол в очках писателя глаза. – А, опять восьмой отряд пожаловал. – Братеев остановил свой взгляд на бирке вошедшего. – Что-то зачастили вы к нам… Итак, чем могу быть полезен?
Слегка ошалевший от непривычного обращения, Исаков, наконец, сформулировал фразу, на его взгляд, достойную произнесения:
– Владимир Олегович, будь любезен, чего у тебя брал Сапрунов?
– Вот, извольте.
Библиотекарь тут же достал из-под стойки какой-то толстый том, обернутый желто-зеленой муаровой бумагой. Из-под обложки виднелся выступающий коричневый прямоугольник.
– Это Борис Можаев "Мужики и Бабы". Настоятельно рекомендую почитать. Не пожалеете.
– Да мне не читать… – Котел вдруг остро почувствовал, что в чем-то виноват и потупился – Это та самая книга, которую Сапрунов брал?
– Та самая. – Заверил Братеев, – Это в лагере единственный экземпляр.
Исаков взял толстую книгу, бегло пролистал. Нет, между страницами ничего не было. Лишь выпал на пол читательский формуляр Сапрунова. Подняв его, завхоз раскрыл коричневую книжицу. Внутри была всего одна запись, датированная вчерашним днем.
– А скажи, Владимир Олегович, – с каждым проведенным в библиотеке мгновением Игорь чувствовал себя тут все неуютнее, – Сапрунов ничего тут не оставлял?
– Нет, – покачал головой писатель, – Совершенно ничего. Правда…
Понимаете, он высказал одну странную просьбу… Не давать никому книгу, которую он читал. Но, поскольку он уже умер, я, думаю, совесть моя чиста.
– Я посижу пока? – просительная интонация
– Вам записать эту книгу?
– Нет, не надо. – Котел окончательно смутился. Он сел за ближайший стол и начал медленно просматривать каждую страницу книги, пытаясь найти на полях или в тексте рукописные замечания. Таких оказалось немало, большинство с матерком, но все они относились, как понял завхоз, к сюжету романа. Ничего, что могло бы оказаться записями Сопатого, завхоз не обнаружил.
Удрученный, он вернул книгу Братееву и без единой мысли в голове поплелся обратно в отряд. А там его уже ждал сюрприз.
Едва Котел отворил дверь в каптерку, как его встретил раскат хохота. Этот смех невозможно было спутать ни с каким другим. Такие звуки из своей глотки мог извлекать лишь один человек на зоне – блатной шестого отряда по кличке Колесо.
– …а она: "Ты ж у меня первый!" Хренососка фигова! – давясь собственным гоготаньем рассказывал блатной. Ему, вольготно расположившись на стульях, внимал Пепел. Шмасти видно не было.
– А, вот и Котел пожаловал! – весело гаркнул Колесо. – Ну, заходи, чего на пороге застыл?
– А ты сам чего приперся? – неприветливо буркнул Исаков. – Или в шестом места не стало?
– Места полно! – не идя на конфликт, заверил блатной. – А тебе, вот, пахан зоны привет передает.
От былого веселья не осталось и следа, и Исаков понял, что Колесо забрел к нему в каптерку неспроста.
– И ему от нас тоже. – Кивнул завхоз.
Пепел, поняв, что он тут уже лишний, тихо скрылся за дверью. Игорь занял теплый, от задницы шныря, стул.
– Крапчатый спрашивает, нашел ли ты дневник? – блатарь сразу перешел к делу.
– Нет. – Без обиняков ответил Котел.
– Крапчатый будет недоволен. – Сообщил прогнозируемый результат посланец вора в законе.
– А я что, должен жопу себе рвать? – возмутился завхоз. – И так сегодня весь отряд на уши поставил!..
– Мы знаем. – Важно кивнул Колесо. – А если Крапчатый скажет – то и жопу себе порвешь, и очко подставишь.
Поспорить с этим было трудно, но Игорь нашел в себе наглость возмутиться:
– Будет за что, тогда и будем об этом базарить.
– Тоже верно. – Согласился визитер. – Токмо тогда базар короткий будет. Раз – и на каракалыгу!.. А пока, приколи-ка за свои дела.
– А фиг ли прикалывать? Покалякал с мужиками. Те мозги напрягли, вспомнили с кем эти двое кентовались. А толку? Что я пойду по отрядам с этими гутарить? В списке мужиков сорок.
– Ну, на этот счет не гоняй. Кому погутарить найдется. Было бы с кем… А где списочек-то?
Котел понял, что загнал сам себя в тупик. Заявив, что не будет разговаривать с людьми из списка он, тем самым признал, что список ему не нужен. Но, Исаков в этом был уверен, эта бумажка наверняка пригодилась бы куму.