Монгол
Шрифт:
Джамуха отложил в сторону манускрипт и уставился в пустоту, а по его щекам медленно текли слезы, но взгляд касался спокойным.
Он прошептал:
— Я согласен с Темуджином, что воюющим племенам необходимо объединение. Но это не должно быть объединение, основанное на применении силы и угроз. Объединение должно основываться на доверии и чести и на добровольном согласии тех, кто жаждет иметь пастбища и мир вокруг, и им не нужно покорять людей и получать от них дани.
Глава 9
Таргютай-Кирлтюк и Тодьян-Гирте, братья и вожди тайджутов, советовались друг с другом, их переполняли страх и гнев.
— Эта молодая рыжая собака, наш родственник, стал жутко
Таргютай, говоря все это, поглаживал старую рану на бедре, которую нанес ему Темуджин.
Тодьян-Гирте заворчал:
— Почему мы не искали поддержки у купцов и разных состоятельных горожан, не предлагали им сопровождать их караваны? Нам, Таргютай, для этого не хватало мозгов! Давай, как ты предложил, избавимся от Темуджина и заключим с городами договор, как это сделал он. Мы хотя и не молоды, но сильнее Темуджина. Таргютай, ты сам должен винить себя за то, что не убил его, когда у тебя был шанс!
Таргютай заскрипел зубами.
— Давай действовать, и я прошу только одно: предоставь Темуджина мне, обещаю, что на этот раз ему не удастся уйти.
Тодьян-Гирте задумчиво прикусил губу.
— Возможно, нам стоит сохранить ему жизнь. Он — храбр и умен, знает, как управлять людьми. Братец, перестань злиться. Хорошо, мы отдадим его в твои руки, и ты сможешь с ним делать все, что пожелаешь. — Потом он добавил: — Тогрул-хан может стать нашим врагом, если мы убьем его любимого названого сына!
Таргютай хрипло расхохотался.
— Я хорошо знаю старого набожного волка! Он нас примет, как братьев, чтобы мы ни сделали! Так будет тогда, когда мы станем сильными и сможем защищать его караваны.
Племя Якка Монголов теперь состояло из четырнадцати тысяч воинов, сильных, решительных и бесконечно преданных Темуджину. Ни к одному вождю воины не испытывали подобной любви, обожания, основанного на суеверии, никому так покорно не служили. Темуджин был справедливым и жестоким, и люди знали, что можно верить его слову. Ему удалось их убедить, что он служит только им, живет, чтобы они могли существовать безбедно, хорошо есть и пить.
Прошло совсем немного времени, и он завоевал, покорил и поглотил небольшие слабые кланы, принадлежавшие племенам меркитов, найменов, уйгуров, онгутов, туркмен и даже караитским и тайджутским племенам. Ему почти не оказывали сопротивления, потому что слава об его энергии, напористости, храбрости и жестокости бежала впереди его орды. Конечно, не все «радовались» нападению и покорению, многие его ненавидели, небольшие кланы оказывали сопротивление, когда он решал подчинить их себе. Он был справедлив и благожелателен к тем, кто поклялся служить ему, часто говорил, что покорил племена не для того, чтобы сделать их рабами. Нет, он это сделал, чтобы всех объединить в крепкое и нерушимое целое. Он оставался щедр к людям, никогда не нарушал данное им слово и был добрым, когда это было ему выгодно. Он чередовал наказание с поощрением. Красивый и энергичный, он вскоре среди новых членов все увеличивающейся орды приобрел немалое число преданных «идолопоклонников». Он не боялся никого, был сильным лидером, всегда знающим, чего хочет.
Перед людьми теперь стоял человек, дававший обещания и всегда выполнявший их. Вскоре люди почувствовали гордость от того, что принадлежали к орде, над которой развевалось девять черных хвостов яка. Они стали хвастаться, что их вождь был настоящим вождем и он их покорил, потому что заботился об их безопасности и о том, чтобы у них были полные животы жирной и сытной пищи. Они готовы были умирать ради него и постоянно искали случая, чтобы доказать ему преданность и симпатию.
Кроме того, порядок, при котором нокуды помогали Темуджину избегать личных контактов с простыми людьми, наделял его в их глазах особыми качествами,
Джамуха верил в то, что каждый человек является священной личностью, но это, как считал Темуджин, была пустая мечта человека, мало связанного с действительностью и плохо понимающего простых людей, ведь только глупец верит, что у таких людей есть гордость, что они хотят свободы и могут здраво обо всем этом рассуждать. Жизненный опыт убедил Темуджина в том, что люди предпочитают, чтобы важные жизненные проблемы за них решал более сильный человек, он должен ими командовать, не советуясь с ними, а просто говорить: «Ты должен…» и никогда не говорить: «Может, нам стоит это сделать?» Он понимал, что личная ответственность волновала, смущала и пугала простых людей, они мечтали о защите, о том, чтобы ими управляли и заставляли что-то делать, а они могли на кого-то молиться. Того, кто с ними советовался, они не могли уважать, смотрели на него с презрением. Люди считали такого человека «слабаком», недостойным верности. Закон, а не логика составляли основание, которым должен руководствоваться властитель, и в мече больше власти и силы, когда его применяют без объяснений и обоснований.
Много лет спустя Темуджин говорил персидскому историку:
— Я был еще очень молод, когда понял, что губит власть. Во все времена люди должны быть уверены, что законы лидера неизменны и что определенное действие всегда приносит один и тот же определенный результат. Тогда люди ощущают себя спокойными и удовлетворенными. Действия непредсказуемого правителя поражают их, и они словно дети боятся, им тогда приходится о чем-то думать, они начинают ощущать, что стоят в зыбучих песках, покрытых предательской водой. Правитель должен презирать собственных подданных и погонять их гибким кнутом на хорошие пастбища. Тогда они станут перед ним преклоняться и считать его настоящим повелителем.
Кюрелен поражался мудрости и рассудительности своего молодого и еще не обладающего должным опытом племянника. Он даже поговорил об этом с шаманом, тот наклонил голову и только улыбался.
— Мне теперь доподлинно известно, что Темуджин сильный человек с интересной судьбой, как ты и говорил мне об этом ранее. Ты меня спрашиваешь, откуда ему известно, как следует правильно действовать? На это я могу сказать только одно: возможно, где-то есть боги, которые подсказывают твоему племяннику правильные решения. Когда-то персидский священник сказал мне: «Бог вызывает приливы, омывающие души людей, и отправляет по этим водам душу великого человека, подобно кораблю, плывущему по бурным волнам в заветную страну».
— Ты предсказал ему судьбу, а теперь сам веришь в собственное предсказание, — удивленно ответил ему Кюрелен.
— Возможно, сами духи помогли мне сделать это предсказание, — ничуть не смутился Кокчу.
Кюрелен приказал подать вина, и старые знакомые выпили за здоровье и процветание молодого хана.
Затем Кюрелен заметил:
— Когда-то я сказал Темуджину, что в его глазах сверкает его же судьба, и он мне поверил. Наверно, возможность — это подруга веры. Тот, кто в себя верит, выигрывает первую и последнюю битвы!