Монохром

Палий Сергей Викторович

— Ты чего? — перепугался я.

Он еще некоторое время разглядывал изувеченную кисть руки, не отвечая, затем резко сказал:

— За ноги держите.

Мы крепко ухватили его за лодыжки, ничего не понимая. Гост сполз еще ниже и долго возился с останками, прежде чем просипел: «Тяните…».

Я подхватил его за портупею и выволок на трубу. Поднявшись, Гост повернулся к нам и показал раздолбанные часы странной формы с пятнами запекшейся крови.

— Помародерствовать на досуге решил? — вопросил Дрой, глядя на сломанный механизм. — Только на кой хрен тебе сдался этот хлам?

— Хлам? —

проворковал Гост таким елейным тоном, что у меня под ложечкой засосало. — Этот хлам, родной, в сотню раз ценней твоего годового хабара. Точнее… был ценней, пока пребывал в работающем состоянии. Впрочем, даже в таком виде его можно удачно загнать. Тут в одной только застежке восемнадцать карат розового золота. Это ж «De Witt»! Такая модель нереальную кучу бабла стоит! — Он нахмурился и снова поправился:

— Стоила.

Вот теперь мы уже совсем иначе смотрели на находку и ее счастливого обладателя. Пришлось признать: умение разбираться в предметах роскоши только что реально помогло пижону поиметь козырный кусок цветмета.

— WХ-1, — трагически покачал головой Гост, с вселенским отчаянием глядя на детали. — Коллекционная модель 2008 года, вертикальный парящий турбийон, баланс из глюсидура, сапфировое стекло. Всю жизнь о таких мечтал. — Сталкер обернулся к оторванной руке и с ненавистью произнес, будто ее хозяин все еще мог его слышать: — Урод! Такую вещь испоганил!

— Постой-ка, — остановил я его праведный гнев. — Эта штука ведь прочная была?

— Еще какая. Прессом давить… — Гост осекся и покрутил сломанную побрякушку в пальцах. Кивнул мне: — Я понял ход твоей мысли. Такие часики непросто сломать.

— Может, пуля попала? — предположил Зеленый.

— Нет, — пуще прежнего насупился Гост. — Тут повреждения другого характера. Их словно… сдавили. Но усилие должно было быть титаническим.

— Мы теряем время, — напомнил Лёвка.

— Да-да, нужно двигаться, — отстраненно произнес Гост. — Но с этого момента меня категорически занимают два вопроса: какого банана такие фешенебельные котлы делают в нашей глуши и что их сломало?

Он убрал трофей в контейнер, и мы наконец огляделись. Труба лежала на высоте второго-третьего этажа. Отсюда была виден кусочек площади, угол постамента и нечеткие очертания распадка, скрытого дымкой. Центральную часть территории колонии, на которой сгрудилась основная масса аномалий, заслоняла крыша барака. А дальний конец улицы Миражей терялся среди зарослей карагача. Возле подстанции деревья теснили друг друга, и, несмотря на облетевшую листву, необычная густота ветвей создавала ощущение плотной завесы.

— Гнезда там, что ли? — пробормотал Зеленый.

— Да, — сказал Лёвка, подтянув перчатки. — Придется разбиться по парам. Один будет прикрывать зеркалом, второй отстреливаться от воронья. Оно здесь в разы агрессивнее, чем в остальной Зоне, поверьте.

— Пять на два не делится, — напомнил Гост. — По крайней мере без остатка.

— Остатком буду я.

— Это почему?

— Стрелять по пернатым эффективней всего из дробовиков, а они есть только у тебя и Дроя, — объяснил Лёвка. — Прикрывать вас проще всего Минору с Зеленым. Вы часто

вместе ходили в рейды, хорошо чувствуете друг друга. Вероятность ошибки с моей стороны — выше среднего.

— Умный какой, — фыркнул Дрой. — Не знал бы тебя как дельного бойца, решил бы, что гузно бережешь.

— К тому же я, по долгу младшего, несу рюкзак с припасами. Лишняя помеха.

— Много фраз, мало дела, — сказал Гост. — Минор, ты со мной или с Зеленым в паре?

— С тобой.

— Лады. Хватай зеркало, вставай боком. Пойдем приставными шагами. Зеленый, тебе прикрывать Дроя.

Зеленый кивнул.

— Чувствую себя идиотом, — проворчал Дрой, перехватывая «Потрошитель». Он отодвинул плечом тесно прижавшегося Зеленого: — Да не жмись ты, как телка к бычку.

— Я могу вообще не прислоняться, — пожал плечами тот.

— Живо под «мираж» попадешь.

Дрой фыркнул, но, взвесив «за» и «против», отбросил понты и миролюбиво похлопал его по плечу:

— Прислоняйся, но свои мужские чувствилища не распускай, а то в морду дам.

— Параноик, — беззлобно покачал головой Зеленый и поднял зеркало. — Гост, ваша пара первой пойдет?

— С чего бы? — удивился Гост.

— Не знаю. Просто спросил.

— Разыграем.

— Давай.

— Минор, болт.

Я быстро заложил руки за спину, стиснул железяку в левой ладони и уставился на Зеленого невинным взором.

— Плохой обычай. — Он легонько хлопнул меня по левому плечу. — Из-за болтов люди гибнут.

Я медленно протянул руку вперед и резко разжал кулак.

— Бу.

Зеленый вздрогнул, но тут же расслабился. Еще бы! Он угадал, значит, нам с Гостом — в авангард.

Я примерился и запустил болтом в гущу карагачевых веток. Он пролетел сквозь нее с легким шелестом и трижды ударился о рубероид на крыше подстанции. Стало тихо.

— Никакого бешеного воронья, — с подозрением взглянув на Лёвку, сказал я. — Зазря муть нагоняешь?

— Пусть мы лучше заранее испугаемся, чем поздно спохватимся, — серьезно ответил он.

И вновь мне пришлось про себя признать правоту молодого проводника. Он простыми словами излагал не по возрасту и не по статусу мудрые вещи.

«Расколю тебя, гадкий кутенок, — хладнокровно подумал я и отвернулся, чтобы занять позицию. — Но сначала выберемся из душегубки».

Я притерся боком к Госту и выставил стеклянный щит, а он взял наизготовку дробовик. Двинулись.

Вы пробовали ходить по скользкой трубе в десятке метров от земли, прикрывая товарища и себя, любимого, панорамным зеркалом от пси-поля опасной аномалии, которая гарантированно толкает на самоубийство, если попадете в зону ее действия? Нет? Обязательно попробуйте — получите массу острых впечатлений и станете проще относиться к мелким бытовым неурядицам.

Мы медленно перемещались по покатой верхотуре. Гост то и дело сдвигал зеркало чуть в сторону, чтобы прицельно выстрелить в случае нападения. Я старался глядеть под ноги: попадались швы, о которые можно было споткнуться. Один неверный шаг в нашем положении мог стоить не только переломанных костей, но и жизни. А трагическая кончина в мой распорядок дня никоим образом не входила.