Монохром
Шрифт:
Физически территория не отпускает только тех, кто здесь рожден, — мутантов. Да, зомбак или, скажем, кровосос не смогут долго находиться за пределами Периметра. Им нужна подпитка, которую они могут получить только здесь. Без нее — через час-другой на части развалятся. Поэтому у Фоллена во лбу и загорелся фонарь алчности, когда он узнал об артефактах, служащих аккумуляторами аномальной энергии… Стоп.
Я уставился на Лёвку, как на привидение. Тупо проговорил:
— Вы подверглись мутации. То, что поднялось во время выброса из глубины
— Источники аномальной энергии при выбросах формируются не только на поверхности в районе ЧАЭС, но и под землей, — пояснил Лёвка, уклонившись от прямого ответа. — Скорее всего шахту для этого и переоборудовали. Ученые собирались изучать подземные процессы в Зоне. Но после провала операции проект быстро свернули, а вход взорвали. То ли очканули, то ли денег не хватило.
Небо над Зоной потемнело, с севера прикатился далекий рокот. По всей видимости, будет гроза. Заныла старая рана, подтверждая атмосферные изменения.
— Если ливанет — потеряем много времени, — нахмурился я, растирая плечо. — Нужно двигать.
— Не ливанет, воздух сухой, — отмахнулся Лёвка.
— Ну-ну, гидрометцентр, — недоверчиво прищурился я.
— Я чувствую. — Парень провел перчаткой по щеке. Темные прожилки на миг посветлели. — Пока метаморфоза не кончилась, организм находится на промежуточной стадии, и пороги чувствительности смещены.
— В любом случае пора. Заканчивай свою историю.
Я встал и разворошил ботинком костер. Угли зарделись, угасая.
— Через несколько месяцев я понял, что не только не могу покинуть Зону надолго, но и внутри Периметра угасаю без подпитки, — сказал Лёвка и тоже поднялся на ноги. — Голод сам привел меня к шахте. Как бездомный пес в поисках зарытой косточки, я откапывал вход. Вскоре ко мне присоединился товарищ по несчастью и поведал, что его гложет схожее чувство. В конце концов мы сделали лазейку в завале и проникли внутрь, чтобы дождаться выброса черного тумана. Я не пробовал наркотики, но скорее всего это было похоже на состояние эйфории после убойной дозы. Мы упивались парами, не высовываясь под сами черные клубы. Организм заряжался.
— А потом доза потребовалась снова и снова? — усмехнулся я.
— Ему да. А я начал с каждым разом все меньше нуждаться в подпитке. Словно что-то поселилось в потрохах и работало автономно, как аккумулятор.
У меня внутри все похолодело от стрельнувшей догадки.
— Он его не глотал… — пробормотал я, напрягаясь от очередного громового раската. — Тот `yгольник, которого Фоллен порешил на операционном столе… Он ведь не глотал артефакт?
Лёвка оценивающее посмотрел на меня. Ответил:
— Не глотал.
— «Жемчуг». Какое точное название. Эта штуковина постепенно вырастает внутри человека. Как в раковине.
— Так и есть. Но, как и у моллюсков, он встречается далеко не у всех.
— Вот почему вы с товарищем расплевались.
— Он давно за мной охотился. Но несколько дней назад в шахте случился второй прорыв, и процесс превращения ускорился в десятки раз. Его, поди, и скрутило.
— Вот с этого места подробно и с картинками, — велел я. — Что произошло при втором прорыве? Ведь неспроста `yгольники за Периметр поперли. Аномальный выброс запустил какие-то скрытые процессы?
— Точно не знаю. Видимо, они на протяжении многих лет были… законсервированы. Наверное, впали в какое-то подобие анабиоза. А теперь всплеск энергии разрушил сдерживающие нити, пустил механизмы.
— Но какого банана они поперли за Периметр?
— Трудно сказать. Может, бойцы просто возвращаются домой?
— Ага, такими темпами скоро все мутанты по киевским хаткам разбредутся.
Я проверил двустволку. «Калаш» закинул за спину, натянул ремень, чтоб приклад не колотил по заднице. Несмотря на то, что паршиво сделанные патроны всё-таки промокли и через раз давали осечку, бросать при стрелянный автомат я не собирался. Не развалюсь, потаскаю четыре лишних кило — свое всё-таки, родное.
— Лады. Три коротких вопроса. Первый. Почему ты внешне не изменился с тех пор? Если, конечно, не врешь и действительно участвовал в операции «Фарватер»… Ведь тебе должно быть лет тридцать, так? А вы глядишь от силы на двадцать.
Лёвка помолчал, прежде чем ответить.
— Точно не знаю, что не так с моим организмом, но с тех пор, как внутри стала расти эта дрянь, обмен веществ замедлился. Жизненные показатели упали. Мое нормальное давление восемьдесят на пятьдесят, а пульс даже при нагрузке не выше семидесяти ударов в минуту. По нужде хожу гораздо реже обычного. Зато когда прихватывает и случается приступ, так колотит, что врагу не пожелаешь. Наверное, из-за этой… батарейки я почти не изменился за столько лет.
— Допустим. Вопрос второй. Есть ли закономерность в появлении «жемчуга»? У кого он… вырастает?
— Думаю, теоретически вероятность зарождения артефакта есть у каждого, кто побывал в шахте во время выброса. Но точных данных у меня нет. Да и откуда им быть? Я же не ученый.
— Тогда главный вопрос. За каким хреном мы идем к шахте, раз оттуда уже все свинтили?
Парень опять замолчал. Видно, прикидывал, стоит ли говорить правду. Наконец решил.
— Нужно перекрыть ствол шахты. Я хочу предотвратить катастрофу, остановить черный туман, пока он не начал превращать всех вокруг в носителей. Вояки не понимают, что может произойти, если позволить дряни вырваться наверх. Откроют душегубку, бросят сотню подопытных и будут ждать результатов. Для них «жемчуг» — очередной шанс получить управляемых монстров, которых можно использовать вне Периметра. Очередной эксперимент.