Шрифт:
Станислав Шрамко
Монолог в пустоту
Я говорю это тебе лично. Да, да, именно тебе! Ты - депрессивный романтик? Ты - сердце мира? Ты являешь собой образец метаний русской интеллигенции?
Стой, где стоишь. Ты ценишь себя, не правда ли? Ах, да? Hо
Почему?
Мир для тебя - не более, чем плоская картинка. Он утрирован, он фальшив, он гадок, а ты... ты - не такой. Ты - настоящий и хороший, привыкший изо дня в день утопать в мире, который так омерзительно воняет отбросами жизней и судеб. Тебя не понимают друзья?
Встань, мразь, и отвечай: это так?
А что ты сделал для того, чтобы понять их?
Ты хороший, ты правильный, ты... идеальный. Молчишь? А что тебе еще остается?
Тебе не хватает настоящего дела. Ты сохнешь без него. Тебе плохо утром и совсем херово вечером. Ты молодой, и ты спиваешься, поклоняясь себе самому. И еще - ты лелеешь где-то, на донышке сознания, мечту о том, что придет кто-то, кто сможет приказать тебе совершить подлость, - ведь сподличать без приказа ты даже не сможешь: слишком мелок.
И ты... о, да!
– ты совершишь эту подлость! И совершенно спокойно, обвиняя кого-то, - кого-то плохого, того, кто приказал, - а вовсе не себя, ты выпьешь водки, чтоб оглушить ударной дозой взбесившуюся совесть, и ляжешь в теплую постель.
Потом ты будешь терзаться о совершенной подлости, и разобьешь попутно
Ты убьешь равнодушием девчонку, которая отдает тебе всю себя, всю без остатка, которая верит в то, что ты - человек, и делит с тобой постель, и убирает в твоей засранной квартире, чтоб ты не утонул в своем же говне.
Ты выстрелишь в человека неосторожным словом. Ты ударишь туда, где он уязвим. Ты убьешь его мечты и притязания. Ты окажешься сильнее, боясь оказаться слабым.
Ты, в конце концов, примкнешь к мертвым заживо обывателям, лелея свои драгоценные быт и уют. Ты будешь жить, в отличие от твоих друзей, что умрут в молодости, и благополучно доскрипишь до шестидесяти. Ты будешь признан всеми и уважаем, - и это - твой приговор.
Hо те, кто умрут молодыми, будут любить - а ты не сможешь вверить свою уязвимую душу другому человеку, и не поймешь, что это такое: принадлежать без остатка.
Те, кто умрут, будут первыми и в следующей жизни - у них есть ум и талант, а ты - обделен. Из своей депрессивной романтики ты уйдешь прямиком в солидную жизнь без права на ошибки и лирику, а они - либо туда, где не солидностью единой, либо - в могилу.
Я не имею права судить, но всё-таки знай: из-за таких, как ты, мир и воняет отбросами.
Понял?!
И самое страшное - что ты не поймешь ничего из сказанного выше и равнодушно пойдешь дальше.
И будешь так же медленно умирать, - как и все, кого ты обрек на смерть.