Монстр
Шрифт:
Он отпустил сломанную руку, и Воин отскочил в сторону.
— Вы что, в своём Департаменте! — ещё пытался огрызнуться он. — Думаете, самые крутые? Парень, у тебя проблемы… ааа, сссука, как больно…
Вслед за Кириллом вошли и остальные. На вопящего от боли Гвина они даже не взглянули, заговорив с командиром «тревожников» о Вратах. Допрос… ну, это всегда было делом Кирилла.
— Да, мы самые крутые, — с нажимом произнёс Кирилл, подходя на шаг вперёд. — А ты будешь самым крайним. Хочешь? Сейчас этот парень, в чьей квартире мы стоим — потенциальная угроза Z-Ранга — уничтожит пол-Москвы, а ты будешь крайним, как
В глазах Воина читалось недоверие. Он, кажется, совсем не представлял, с кем связался…\
— Отвечать! — рявкнул Кирилл. — Имя!
— Свен! — выдавил из себя тот, глядя на Кирилла с бессильной ненавистью. — Венатов, Сергей Владимирович!
— Из клана Гвина, так? — уточнил Кирилл для проформы. Знак на груди Воина говорил сам за себя. — Какого хрена ты, Венатов, делаешь тут со своими людьми?
— Этот придурок убил двух наших!
Так, зацепка. Недаром же в инвентаре у Бурнова (подумать только, инвентарь на невероятное количество ячеек… ведь это, наверное, самый ценный артефакт в стране!) нашли клановый жетон Гвина.
— Алина! — позвал Кирилл, обернувшись. — Подойди сюда, у нас информация.
В комнате было шумно. «Тревожники» возились с Вратами, то входя в них, то выходя обратно — как понял Кирилл по обрывкам разговоров, всё дело было в кирпичной стене, которая перегораживала коридор. Уже третьей…
— Ну-ка, — Алина подошла к нему. — Всё равно двигаться во Вратах невозможно… мы разбили вторую стену, а там ещё одна. Не знаю, как он это делает, но эти Врата подчиняются ему.
— Я говорил, что он не человек… — покачал головой Кирилл. — А этот что-то знает.
Алина оглянулась.
— Тут слишком много народу. Пошли на кухню.
Кирилл, кивнув, бесцеремонно ухватил Свена за шкирку, как нашкодившего котёнка, и молча поволок в означенном направлении. Тот пытался вырваться, но какое там. Двойной Эс — это уже не просто «очень сильный парень». Это сила национального значения. И даже обычный S-Ранг не имеет против него никаких шансов.
Поэтому Свен только корчил гримасу от боли, держа сломанную руку на весу. Кирилл швырнул его на пол — туда, где ещё несколько часов назад валялся избитый до полусмерти Бурнов. Зря они его лечили… надо было так и оставить. Может быть, в следующий раз физический урон его не возьмёт. А может, он просто прикидывался…
— Обрати внимание, — заметила Алина. — Вещей почти нет. Собрал в инвентарь перед тем, как уйти.
— Значит, возвращаться не планировал, — кивнул Кирилл. А затем повернулся к Свену. — Ну?! Давай всё, что знаешь. Чётко, понятно и ясно!
— Я особо не знаю! — тот поднял обе руки — точнее, поднял одну и чуть приподнял другую: вертикальное положение сломанной ладони доставляло ему сильную боль. — Я… мы….
— Ясно и чётко!!
— Два дня назад, в школе! — взвыл Свен. — Мы вошли во Врата, искали того новичка пробуждённого… одного ранили, я послал ещё двоих его вывести.
— Так, дальше?
— Дальше сигнал от парня, который сопровождал раненого! — продолжил Свен. — И никого их них. А потом до нас дошло, что одним из «провожатых» был однорукий! У нас в отряде никогда не было однорукого, он как-то запудрил нам мозги…
Кирилл и Алина переглянулись.
— И ты, найдя однорукого, решил взять его силой? — приподняла бровь Алина. —
— Бласс… ну, наш маг… хотел ещё немного выяснить о нём, — быстро выпалил Свен. — У него были зацепки, но я решил не тянуть, пойти сам. Он не знает, Бласс… слушайте, спрашивайте у него! Это он вёл поиск, я просто узнал, где живёт этот парень, и решил, что если застать его врасплох…
— Думаю, твой клан только выиграл бы, если бы он прикончил тебя, — хмуро заметил Кирилл. — Что ещё ты знаешь о нём? В Москве тысячи одноруких, как твой Бласс нашёл именно этого?
— Да говорю же, спросите у него! — Свен замялся. — Он мне ничего не сказал, только что нашёл, имя и что это ученик той школы…
— Врёшь, — сощурился Кирилл. — Я Убийца, я вижу твоё настроение. Ты врёшь, сволочь.
Кирилл ненавидел таких, как этот тип — самовлюблённых, тупых и отупляющих всех вокруг себя. Он не знал, каким Воином был этот «Свен» и каким командиром — вероятно, всё же какие-то задатки у него имелись, иначе бы Гвины не держали его у себя. Но одно дело — истреблять тупых монстров, и совсем другое — сражаться с кем-то разумным…
Именно из-за таких идиотов всё и произошло тогда, семь лет назад, в ТРК «Питер Радуга». Тогда он, обычный сержант государственного подразделения Искателей, был в составе штурмовой группы, проникшей на территорию ТРК. Они могли всё предотвратить. Чёрт, пара выстрелов, меткий удар из тени… он уже тогда был мощным Убийцей — не двойным Эс, конечно же, но и совсем не слабаком…
Но такие идиоты, как этот «Свен», не дали им зелёный свет на тайное устранение. Такие идиоты, как этот «Свен», собрали неверную информацию о Крушителе и его людях и сделали на её основе неверные выводы. И именно такие идиоты, как этот «Свен», затеяли с террористом переговоры — которые не привели ни к чему, кроме тысяч жертв.
Конечно, все они потом поплатились за это — кто своей должностью, кто свободой, и кто и жизнью. И что с того? Они были и оставались идиотами, сумевшими занять руководящие посты. Это их идиотизм стал причиной всех смертей. Их идиотизм и уверенность в собственной силе — и ничего более.
В числе погибших тогда был почти весь отряд Кирилла. Третья волна взрывов уничтожило то, что ещё оставалось от ТРК «Питер Радуга», след Крушителя пропал, город был погружён в панику.
Что ж, Кирилл выжил. Убийцы убивают, но не умирают сами. Всего через два дня Кирилл устроил публичную казнь Крушителя и тех из его группы, кто ещё выжил к тому моменту. Вычислив убежище террористов, он расчленил и распотрошил сначала самого Крушителя — как самого опасного из всех — а затем ещё сорок семь человек из его группы. Всё это транслировалось в прямой эфир.
Расправившись с последним, Кирилл сообщил своё местоположение и остался ждать штурмовой группы. Когда та прибыла на заброшенную базу у мыса Лисий Нос — именно там располагалась штаб-квартира Крушителя — он сдался без боя.
Что было дальше? Ну, пока пресса и Интернет шумели, кем его считать — героем или линчевателем, пусть и совершившим благое дело, но не менее опасным, чем сам Крушитель — Кирилл попал под военный трибунал. Общественность была напугана, и страх этот был направлен на Пробуждённых, особенно с такой огромной силой, как у Крушителя… или у него.