Монстр

Шоу Мэтт

Они слышат, как фургон Ричарда подъезжает к строению. Мэри возвращается к своему креслу и садится с холодными глазами, эмоции давно улетучились.

Эндрю встаёт, взволнованно расхаживает. Она может видеть его рот за маской. Он улыбается, он счастлив.

– Моя Бубу! Моя Бубу!

Он повторяет снова и снова, подходя к окну, чтобы убедиться, что это его отец, затем сбегает вниз, чтобы помочь ему привести их новую жертву.

Она не двигается. Она просто сидит и курит, зная, что это её жизнь, так будет всегда. Дисфункциональный союз, порождённый

насилием и ненавистью.

Её взгляд упирается в письмо на столе, и она только надеется, что однажды рак найдёт в себе силы выполнить задачу, которую она не могла выполнить, и покончить с её чудовищным мужем. А до тех пор она будет продолжать помогать им, зная, что зашла слишком далеко, чтобы делать что-либо ещё, и слишком разбита, чтобы когда-либо вести что-либо, напоминающее нормальную жизнь. Она тушит сигарету в переполненной пепельнице и встаёт, морщась от протеста в её ноющем теле. Затем она вздыхает и спускается вниз, чтобы помочь.

НАШИ ДНИ. КРИСТИНА

1.

Меня трясло, несмотря на все мои усилия. Я хотела сохранять спокойствие не потому, что я верила им, когда они продолжали говорить, что отпустят меня на свободу, что со мной всё будет в порядке и мне снова разрешат вернуться к дочери, а потому, что я не хотела доставить им удовлетворение тем, что я напугана.

Я очнулась в новой комнате. Всё выглядело так, как будто я всё ещё в том же помещении. Здесь былo больше зловония, наполняющего комнаты, если это вообще возможно. Мои руки всё ещё были скованы над головой, на этот раз выше - отсюда я никак не могу дотянуться до запястий зубами. Несмотря на головокружение, я сразу поняла, что на мне новая одежда. Моя собственная одежда была аккуратно сложена на стуле рядом с тем местом, где я лежала, как будто - в какой-то момент - мне снова разрешат надеть её; ложная надежда вселилась в мою голову, чтобы успокоить меня. Так ли это? Рядом со стулом было какое-то медицинское оборудование - что-то вроде капельницы - и окно в дальней стене, закрытое деревяшкой.

Можно использовать стул, чтобы пробить дерево.

Я чувствую себя нехорошо; не уверена, это из-за запаха в моих ноздрях или из-за того дерьма, которое он использовал, чтобы снова вырубить меня. Несмотря на плохое самочувствие, я старалась вести себя как можно тише. Я не хотела, чтобы они знали, что я уже очнулась. Я не хотела, чтобы они пришли за мной. Чем дольше я жду, тем больше шансов, что сюда попадут копы.

Пожалуйста, пусть починят систему видеонаблюдения!

Я слышала голоса за пределами комнаты. Я не уверена, насколько они близки, я просто надеюсь, что они не идут в этом направлении. Мои надежды рушатся, когда дверь распахивается и бьётся о стену. Это старуxа. Рядом с ней стоит старик.

– Как ты себя чувствуешь?
– спросила она меня.

По тону её голоса читалось, что ей было не всё равно, но

я знаю, что это не так. Она заботится только о своей семье, а не о людях, привлечённых для их удовольствия.

– У меня болит голова, - сказала я ей.

Так и было. Голова была тяжёлая, в висках пульсировало. Ещё один побочный эффект от того дерьма, которым он меня усыпил.

– Ты, наверное, хочешь пить, - сказала старуxа.
– Важно не допускать обезвоживания, и, несмотря на попытки поддерживать порядок в этом помещении, в этом здании довольно пыльно, особенно внизу, никакая уборка не помогает, - она вошла в комнату. Старик задержался в коридоре за дверным проёмом.
– Теперь пришло время для вечеринки, но прежде чем я проведу тебя, мне придётся пройтись по некоторым основным правилам, хорошо?

– Когда я смогу вернуться домой?
– спросила я.

Я пыталась сохранять спокойствие, но слеза навернулась мне на глаза.

– Скоро, - сказала она.

– Моя дочь будет волноваться. Могу я хотя бы позвонить ей? Пожалуйста?

– Мне очень жаль, но это невозможно.

– Я сделаю всё, что вы хотите, я просто хочу позвонить ей и сообщить, что со мной всё в порядке. Пожалуйста. Я ничего не скажу о том, где я нахожусь и что происходит. Я буду кратка. Я просто хочу сказать ей, что люблю её и скоро увижу. Пожалуйста! Вы мать, вы должны понять!

– Ш-ш-ш, - она поднесла палец к моим губам.

Он был холодным и костлявым.

Откуси его!

Она убрала палец.

– Даже если бы я позволила тебе воспользоваться телефоном, боюсь, это было бы невозможно. У нас нет подключённой телефонной линии.

– У вас должен быть мобильный... Пожалуйста! Я умоляю вас!

– Ты знаешь мой ответ, и он будет окончательный. Как я уже говорила, хотя ты так грубо прервала меня, нам нужно пройтись по основным правилам до начала вечеринки.

– Я не хочу идти ни на какую грёбаную вечеринку, - прошипела я.

Женщина сильно ударила меня по лицу, схватила меня за щёку и заставила мои глаза расшириться больше, чем они уже были.

– Веди себя хорошо. Ты - женщина, ты должна вести себя как леди. Мой сын не подружится с такой хамкой, ты меня понимаешь?

Скажи этой старухе трахнуть себя!

Я снова хотела открыть рот, но на этот раз она ударила меня сильнее.

– Достаточно простого кивка. Ты понимаешь?

Я кивнула.

– Теперь важно, чтобы ты послушала, - продолжила она, как будто ничего не произошло.
– Ты видела, как легко расстроить Эндрю. Мы не хотим, чтобы он расстраивался в свой день рождения, особенно учитывая, что это такой важный день для него. Имея это в виду, мы собираемся провести тебя в комнату для вечеринок и дать тебе немного побыть там одной, чтобы ты могла приспособиться к своему окружению и людям, с которыми ты будешь...
– продолжала старая сука.

Подождите? Другие люди? Может быть, кто мне поможет?