Монстр
Шрифт:
Рот, подбородок и щеки мужчины были измазаны кровью.
Он зарычал на Дэнни. Несмотря на усмешку, рычал он по-настоящему. Рычание рождалось в глубине горла - звук незамысловатый, бросающий в дрожь. Потом этот человек залаял. Зубы тоже были окрашены в красное. Он пополз к Дэнни, волоча за собой бескостный хвост. Забытая маска лежала на ковре, бессмысленно уставившись куда-то за плечо Дэнни.
– Пропустите, - сказал Дэнни.
– Сейчас я тебя съем, малыш, - ответил человек-собака и вдруг из ухмыляющегося рта вырвался целый залп лая. Свирепого по-настоящему, хотя понятно было, что это - подражание. Костюм был тесным, и темные волосы
Дэнни дрогнул, но не побежал.
– Пропустите.
– Только через мой труп-труп-труп, - отозвался человексобака. Маленькие красные глазки внимательно глядели в лицо Дэнни. С губ не сходила ухмылка.
– Я тебя съем, малыш.
И думаю начать с твоего маленького пухленького члена.
Ворча, он кокетливо поскакал вперед маленькими прыжками.
У Дэнни сдали нервы. Оглядываясь через плечо, он помчался обратно в короткий коридорчик, который вел к их комнатам. Вслед полетел смешанный с лаем и рыканьем вой, его прерывало невнятное бормотание и смешки.
Дэнни, дрожа, стоял в коридоре.
– Поддай жару!
– орал из-за угла пьяный человек-собака.
– Поддай жару, Гэрри, сукин ты ублюдок! Наплевать мне, сколько у тебя казино, авиалиний и кинокомпаний! Знаю, знаю, что тебе нравится в уединении собственного дома! Поддай жару! Будуфффу-у... и будупффф... пока Гэрри Дервента к чертям собачьим не сдууууует!
– тирада завершилась долгим, бросающим в дрожь, воем, который, прежде чем замереть вдали, словно бы перешел в боль и ярость.
Предчувствуя дурное, Дэнни развернулся и спокойно пошел в конец коридора, к закрытой двери спальни. Открыв её, он просунул голову внутрь. Мама спала в той же самой позе. Никто ничего не слышал, только он.
Мальчик тихонько притворил дверь и пошел обратно к пересечению их коридора с основным, надеясь, что человек-собака исчез, как кровь со стен президентского люкса. Он осторожно выглянул из-за угла.
Человек в костюме собаки все ещё был там. Он снова надел маску и сейчас скакал на четвереньках возле лестницы, гоняясь за собственным хвостом. Иногда он спрыгивал с ковра и падал, рыча по-собачьи.
– Bay! Bay! Боу воу воуууууууу! ГРРРРР!
Из стилизованной под ворчание пасти маски вылетали глухие звуки и среди прочих такие, которые могли быть всхлипами или смешком.
Дэнни вернулся в спальню и уселся на кроватку, закрыв глаза руками. Теперь хозяином положения стал отель. Может, пербые происшествия были всего лишь случайностями.. Может быть, те вещи, которые Дэнни видел в начале, действительно не могли причинить вреда, как не могут этого страшные картинки. Но теперь ими управлял отель, и они могли обидеть и сделать больно. "Оверлук" не хотел, чтобы Дэнни шел к отцу.
Это могло испортить всю забаву. Поэтому он поставил у Дэнни на пути человека-собаку - как поставил на пути к дороге зверей живой изгороди.
Но папа может прийти сюда. И рано или поздно папа придет.
Мальчик заплакал. Слезы беззвучно катились по щекам.
Слишком поздно. Они погибнут, все трое и, когда на будущий год в конце весны "Оверлук" опять откроется, окажутся тут как тут, чтобы вместе с остальными призраками встретить гостей. И женщина из ванны. И человек-собака. И ужасное создание тьмы, которое было в цементном тоннеле. Они...
(пер?стань! перестань сейчас же!)
Дэнни принялся яростно тереть глаза кулаками, прогоняя слезы. Он сделает все, что сможет, только бы это не произошло. Ни с ним,
Он закрыл глаза и пронзительным, сильным, чистым ударом грома послал мысль (ДИК ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ ПОСКОРЕЕ НАМ ОЧЕНЬ ПЛОХО ДИК НАМ НУЖНО)
И вдруг во тьме позади Дэнни оказалось существо, гнавшее его в снах по темным коридорам "Оверлука" - прямо там, там, огромное создание в белом, занесшее над головой доисторическую клюшку:
– Ты у меня перестанешь! Щенок проклятый! Я тебя заставлю прекратить это, потому что я - твой ОТЕЦ!
_ Нет!
– он рывком вернулся в реальность спальни, широко раскрыв неподвижные глаза, изо рта несся визг, с которым ничего нельзя было поделать. Мать мигом проснулась и села, прижимая к груди простыню.
– Нет, папочка, нет, нет, нет...
И оба услышали злобный свист невидимой клюшки, которая, опускаясь, рассекала воздух где-то совсем близко, а потом, когда он подбежал к матери и, дрожа, как кролик в силках, обхватил её, свист затих и наступило молчание.
"Оверлук" не собирался позволить Дэнни вызвать Дика.
Это тоже могло испортить всю забаву. Они были одни.
Снаружи усилился снег, отгородив их завесой от всего мира.
42. ВЫСОКО В ВОЗДУХЕ
Посадку на рейс Дика Холлоранна объявили в 6.45 утра по европейскому времени. Служащий аэропорта, отвечающий за посадку, продержал нервно перекладывающего из руки в руку дорожную сумку Дика у входа N 32 до самого последнего объявления в 6.55. Они оба высматривали человека по имени Карлтон Векер - единственного пассажира на рейс N196 Майами-Денвер, который не зарегистрировался.
– Ладно, - сказал клерк и выдал Холлоранну голубой билет первого класса.
– Вам повезло. Можете пройти на борт, сэр.
Холлоранн поспешно поднялся по отгороженному трапу и позволил механически улыбающейся стюардессе оторвать контроль и вернуть ему билет.
– В полете мы подаем завтрак, - сказала она.
– Если хотите.
– Только кофе, детка, - сказал он и зашагал по проходу к месту в отделение для курящих. Он все ещё ждал, что в последнюю секунду из двери, как чертик из табакерки, выскочит не объявившийся Векер. На сиденье у окна читала "Вы можете быть себе лучшим другом" женщина с кислым, недоверчивым лицом. Холлоранн застегнул ремень безопасности, взялся крупными черными руками за подлокотники кресла и пообещал отсутствующему Векеру, что для того, чтобы вытащить его с этого места, тому понадобится помощь пяти крепких служащих авиакомпании. Он не сводил глаз с циферблата. Часы отсчитывали минуты, оставшиеся до назначенного на 7.00 отлета, со сводящей с ума медлительностью.
В 7.05 стюардесса сообщила, что полет немного задерживается, поскольку наземная служба заново проверяет один из замков на двери грузового отсека.
– Идиоты, - пробормотал Дик Холлоранн.
Соседка повернула к нему свое кислое, недоверчивое лицо с резкими чертами, а потом снова вернулась к книге. Ночь Холлоранн провел в аэропорту, переходя от стойки к стойке ("Объединенные авиалинии", "Эмерикэн", "ТВА", "Континентал", "Брэнифф") и как привидение преследовал клерков, занимающихся билетами. После полуночи, глотая в буфете не то восьмую, не то девятую чашку кофе, он решил, что, взвалив все это себе на плечи, свалял полного дурака. Есть же ещё начальники. Он спустился к ближайшим телефонам и, обратившись к трем разным операторам, получил номер срочного вызова руководителей национального парка "Скалистые горы".