Монстр
Шрифт:
В глазах Джека все стало красным и о последовавшем столкновении он помнит очень немного. Он помнит хриплое рычание, раздавшееся вроде бы из его собственной глотки:
– Ладно, Джордж. Раз тебе так хочется, иди-ка сюда, получи свое!
Он помнит, как Джордж поднял изумленные, полные страха глаза, Он сказал: "Мистер Торранс...", словно собирался объяснить, что это просто недоразумение. Когда он пришел сюда, шины были уже спущены, а сам он просто счищал грязь с передних протекторов кончиком ножа, который совершенно случайно
Тут, держа перед собой сжатые кулаки, в разговор вступил Джек; кажется, он ухмылялся. Он не был уверен в этом.
Джордж сжал нож со словами: "Лучше не подходи!" Это было последним, что запомнил Джек.
Следующее его воспоминание - мисс Стронг, учительница французского языка, держит его за руки и со слезами кричит:
– Перестаньте, Джек! Перестаньте! Вы его убьете!
Моргая, он тупо огляделся. Охотничий нож неопасно поблескивал на асфальте в четырех ярдах от них. Фольксваген Джека, его бедный, старый, видавший виды "жук", ветеран множества диких пьяных полуночных поездок, сидел на трех спущенных шинах. На правом крыле Джек увидел вмятину, в середине вмятины кое-что еще, и было это пятно не то красной краски, не то крови. На мгновение он растерялся, мысли вернулись.
(Господи Исусе, Эл, мы все-таки его переехали)
к той, другой ночи. Потом он перевел взгляд на Джорджа; на Джорджа, который, изумленно хлопая глазами, лежал на асфальте. Дискуссионная группа Джека высыпала наружу, они сгрудились у двери, уставившись на Джорджа. Из ранки на голове по лицу текла кровь, ранка казалась небольшой, но кровь текла ещё и из уха - вероятно, это означало сотрясение мозгз.
Когда Джордж попытался встать, Джек, стряхнув руки мисс Стронг, направился к нему. Тот съежился от страха.
Джек положил руки Джорджу на грудь и уложил его обратно.
– Лежи, не двигайся!
– сказал он.
– Не пробуй ходить.
Он повернулся к мисс Стронг, которая в ужасе не сводила с них глаз.
– Пожалуйста, мисс Стронг, сходите за школьным врачом, - сказал он ей.
Тогда она развернулась и помчалась в здание. Он посмотрел на свою дискуссионную команду, посмотрел им прямо в глаза, потому что снова почувствовал себя при исполнении, снова - до конца самим собой, а когда он бывал самим собой, во
всем штате Вермонт не было парня симпатичнее. Конечно, они это понимали.
– Сейчас можете идти домой, - спокойно сказал Джек.
– Завтра встретимся снова.
Но к концу недели из команды ушло шесть человек, двое - довольно демонстративно, однако это не имело большого значения: ведь к тому времени Джеку уже сообщили, что его самого уходят.
Тем не менее ему как-то удавалось не притрагиваться к бутылке, а это уже кое-что, считал Джек.
И ненависти к Джорджу Хэтфилду он не испытывал. Совершенно точно. Не сам Джек действовал - над ним произвели действие.
Вы ненавидите меня потому, что знаете...
Но
По крыше, рядом с дырой в черепице, вяло ползали две осы.
Он наблюдал за ними, пока те не расправили крылья - неправильные с точки зрения аэродинамики, но необъяснимо сильные - и не унеслись с жужжанием прочь, в сияние октябрьского солнца, возможно, чтобы ужалить ещё кого-нибудь.
Сколько он уже сидит тут, с неприятным удивлением глядя на эту дыру, выговаривая себе за прошлые грехи? Он посмотрел на часы. Почти полчаса.
Джек спустился к краю крыши, перекинул ногу вниз и прямо под навесом нащупал верхнюю ступеньку лестницы. Он пойдет в сарай, где высоко на полке, чтоб не достал Дэнни, хранится дымовая шашка. Он возьмет её, вернется наверх, и тогда придет их черед удивляться. Джек искренне верил в это. Тебя могут ужалить - и ты можешь ужалить в ответ. Через два часа гнездо станет жеваной бумагой, и Дэнни, если захочет, сможет забрать его к себе в комнату - когда Джек был совсем маленьким, у него было такое гнездо, от которого всегда слабо пахло дымком и бензином. Дэнни сможет повесить его прямо над изголовьем. Ничего страшного не случится.
Мне становится лучше.
В полуденной тишине слова Джека прозвучали уверенно, и звук собственного голоса успокоил его, хоть он и не собирался говорить это вслух. Ему действительно становилось лучше.
Существовала возможность постепенно перейти от пассивности к активным действиям и заново оценить то, что однажды чуть не лишило Джека рассудка, как нечто нейтральное, представляющее лишь академический интерес, да и то при случае. Если место, где это можно было сделать, существовало несомненно, оно было здесь.
Он спустился по лестнице за дымовой шашкой. Они заплатят. Заплатят ему за укус.
15. ВНИЗУ. ДВОР ПЕРЕД ОТЕЛЕМ
Две недели назад на заднем дворе Джек нашел массивный, выкрашенный белой краской плетеный стул, вопреки возражениям Венди, что, честное слово, уродливей она ничего сроду не видала, перетащил на крыльцо. Сейчас, устроившись на этом стуле, он коротал время за "Добро пожаловать в трудные времена" Э. Л. Доктороу, и тут по подъездной дороге в гостиничном грузовичке протарахтели жена с сыном.
Развернув машину, Венди лихо поставила её, сперва дав полный газ, потом тут же вырубив его. Единственная задняя фара грузовичка погасла. После того, как зажигание выключили, мотор ещё сварливо поурчал и, наконец, замер. Джек поднялся со стула и легкой походкой направился им навстречу.
– Привет, пап!
– крикнул Дэнни и помчался вверх по склону. В руке у него была коробка.
– Смотри, что мне мама купила!
Джек подхватил сына на руки, прокружился с ним два круга и от души чмокнул малыша в губы.