Монстр
Шрифт:
– Я и пальцем его не трогал, - хрипло сказал Джек.
– С тех самых пор, как сломал ему руку. Я даже ни разу его не шлепнул.
– Джек, сейчас это не имеет значения. Важно вот что...
– Это имеет значение!
– крикнул он. Кулак с треском опустился на стойку, так сильно, что пустая вазочка для арахиса подскочила.
– Имеет, черт дери, имеет!
– Джек, надо увозить его с гор. Он...
Дэнни у неё на руках зашевелился. Вялое, безразличное выражение лица начало ломаться, как толстая корка льда, скрывающая некую поверхность. Губы искривились,
Он мгновенно оцепенел в объятиях Венди. Спина выгнулась дугой, отчего Венди пошатнулась. А Дэнни внезапно завизжал.
Из напрягшегося горла один за другим, как стрелы, летели безумные звуки. Они словно бы заполнили пустынный первый этаж и, подобно баньши, возвращались назад. Как будто здесь хором визжала сотня Дэнни.
– Джек!
– в ужасе крикнула она.
– О, Господи, Джек, что с - ним такое?
Джек, не чувствуя под собой ног, слез с табуретки - он в жизни не бывал так напуган. В какой провал заглянул ненароком его сын? В какое гнездо мрака? И что там оказалось, что ужалило его?
– Дэнни!
– рявкнул он.
– Дэнни!
Дэнни увидел его. Он с неожиданной настойчивой силой вырвался у матери из рук, не позволив удержать себя. Она попятилась, налетела на кабинку и чуть не упала.
– Пап а!
– пронзительно кричал малыш, подбегая к Джеку, глаза опухли и были перепуганными.
– Ой, папа, папа, это она! Она! Она! Ох, па-аааа-паа...
Он стрелой влетел к Джеку в объятия, так, что тот покачнулся. Дэнни яростно обхватил отца, прижался - сперва будто собравшись бороться с ним, а потом ухватился за ремень и захлюпал Джеку в рубашку. Джек животом чувствовал разгоряченное дергающееся личико сына.
– Папа, это она.
Джек медленно перевел взгляд на лицо Венди. Его глаза напоминали маленькие серебряные монетки.
– Венди?
– Голос тихий, почти мурлыкающий.
– Венди, что ты с ним сделала?
Ошеломленная Венди, не веря собственным ушам, уставилась на мужа. Лицо было бледным. Она покачала головой.
– Джек, ты же должен понимать...
На улице опять пошел снег.
29. РАЗГОВОР НА КУХНЕ
Джек отнес Дэнни в кухню. Мальчик не переставал исступленно всхлипывать, отказываясь оторвать лицо от груди Джека. В кухне он вернул Дэнни жене, которая все ещё казалась ошеломленной и неверящей.
– Джек, я не знаю, о чем он говорит.
– Я верю, - сказал он, хотя себе вынужден был признаться, что столь неожиданная, головокружительно быстрая смена ролей до определенной степени радует его. Но Джек сердился на Венди всего мгновение: где-то внутри все сжалось - и прошло. В глубине души он знал, что Венди скорее обольется бензином и чиркнет спичкой, чем причинит Дэнни вред.
На дальней конфорке пыхтел на медленном огне большой чайник. В свою личную большую керамическую чашку Джек бросил пакетик с заваркой и до половины налил кипятка.
– Есть шерри для готовки?
– спросил он.
– Что?.. А, конечно. Две или три бутылки.
– В каком шкафу?
Она
– Хочу, чтобы ты это выпил, док, - сказал Джек.
– На вкус это хрен знает какая гадость, но от неё тебе станет лучше.
Выпьешь за папу?
Дэнни утвердительно кивнул и взял чашку. Он чуть-чуть отпил, скривился и вопросительно взглянул на Джека. Тот наклонил голову, и Дэнни отпил еще. Где-то в самой середке Венди ощутила знакомый укол ревности - она знала, за неё мальчик не стал бы это пить.
Вслед за этой мыслью пришла другая, от которой сделалось неуютно, даже страшно: уж не хочется ли ей думать, будто Джек виноват? Может, она так сильно ревнует? Так могла бы думать её мать, и это было действительно ужасно. Она помнила, как в одно из воскресений отец повел её в парк, а она ухнула на детской площадке со второго кольца и ободрала обе коленки. Отец привел её домой, и тут мать завизжала на него: а ты что делал? почему ты не смотрел за ней? что ты за отец?
(Она загнала его в могилу; к тому времени, как они развелись, было слишком поздно.)
Венди не оправдала Джека даже за недостатком улик. Ни на миг не усомнилась. Она чувствовала, как горит лицо, но с какой-то беспомощной окончательностью понимала: если бы пришлось проиграть все это ещё раз, она бы думала и поступала точно так же. Хорошо это или плохо, но она всегда несла в себе частицу матери.
– Джек..
– начала она, не уверенная, чего хочет - извиниться или оправдаться. И то, и другое, знала. Венди, бесполезно.
– Но сейчас.
Чтобы выпить половину содержимого большой чашки, Дэнни понадобилось пятнадцать минут, а за это время он заметно успокоился. Дрожь почти прошла.
Джек серьезно положил сыну руки на плечи.
– Дэнни, как по-твоему, ты в состоянии точно рассказать нам, что с тобой случилось? Это очень важно.
Дэнни перевел взгляд с Джека на Венди и обратно. Эта безмолвная пауза прояснила и ситуацию, и их положение в ней: снаружи, нанося с северо-запада новый снег, выл ветер, старый отель, попадая в очередной бурный порыв, потрескивал и постанывал. Венди неожиданно отчетливо осознала их разббщенность, словно её ударили под ложечку - такое с ней бывало и раньше.
– Я хочу... все вам рассказать, - выговорил Дэнни.
– Жалко, раньше нельзя было.
– Он держался за чашку, как будто успокаиваясь её теплом.
– А почему, сынок?
– Джек осторожно откинул со лба Дэнни потные, слипшиеся волосы.
– Потому что эту работу тебе нашел дядя Эл. А я не мог понять, как это тебе здесь сразу и хорошо, и плохо. Эту...
– Мальчик взглянул на них, прося помощи. Он не находил нужного слова.
– Дилемму?
– осторожно спросила Венди.
– Когда любой выбор нехорош?