Монстр
Шрифт:
— Не стоит благодарности, — сказала Синг, устраиваясь перед компьютером.
При первом же взгляде на монитор она увидела, что точки Стива Торна и Дженсона находятся в опасной близости от места, где Рид нашёл кусок куртки Бек.
В наушниках протрещал голос Джимми:
— Ответь мне, Дженсон. Что там происходит?
— Мы на месте, — прошептал Дженсон, — так что заткнитесь все.
Дженсон остался в прикрытии, а Торн пошёл первым, насторожённо высматривая любое движение, хоть самое незначительное. Лента белой туалетной бумаги по-прежнему висела на бузинном кусте. Она легко шевелилась
Собственно говоря, он может идти из-под оплетенного диким плющом куполообразного куста над поваленной осиной, находящегося всего в нескольких ярдах от него.
— Внимание, — прошептал Торн, указывая рукой на лиственный купол.
Дженсон направил на него винтовку и кивнул Торну: готов.
Торн медленно приблизился. Запах стал сильнее.
Синг напряжённо смотрела в монитор. Точка, обозначавшая местоположение Торна, стояла на отметке Рида — с виду неподвижно, но вероятно, она перемещалась медленно-медленно, незаметно для глаза. Синг не думала, что зверь по-прежнему остаётся там по прошествии довольно долгого времени, но, с другой стороны…
Торн подошёл близко к поваленной осине и теперь ясно видел, что опутанный диким плющом разросшийся куст недавно был потревожен: раздвинутые в стороны ветви ещё не сомкнулись полностью. Он метнул взгляд на Дженсона, кивнул в сторону лиственного купола, взял наизготовку винтовку правой рукой, медленно протянул вперёд левую, схватился за плети ползучих растений и, глубоко вздохнув, рывком отвёл в сторону…
Под густо переплетёнными стеблями, ветвями и листьями оказалась тёмная яма. Волна смрадного запаха накатила на Торна, заставив вздрогнуть. Лежащий на спусковом крючке палец напрягся.
Потом Торн расслабился.
Затаивший дыхание Дженсон шумно выдохнул.
Яма была пустой.
Они всё бежали, бежали, бежали, пока не достигли какого-то глухого сосняка где-то в Айдахо или в Монтане, а может, уже и в Канаде. Теперь Бек было всё равно. Когда они наконец остановились отдохнуть и Рахиль позволила ей скатиться со своей спины, она шлёпнулась на землю и осталась лежать, где упала, уткнувшись лицом в усыпанный хвоей мох, слишком подавленная, чтобы думать о своём местонахождении.
«Рид думает, что я погибла».
Образ Рида с истерзанным лоскутом куртки в руках неотступно стоял у неё перед глазами. Он не желал меркнуть, расплываться и исчезать. Он не давал Бек покоя.
«Я жива, но не могу сказать это Риду. Он думает, что я погибла и что он не может спасти меня. Да я, считай, погибла!»
— О-о-о-о! — Она приглушённо застонала в мох, корчась от безысходной муки и отчаяния. «Я вполне могу лежать здесь, пока не сгнию, пока из
Да. Бог ненавидит её. Иначе почему ещё Он посылает ей неудачу за неудачей? Кто ещё имеет достаточно ясное представление о справедливости, чтобы позаботиться о том, чтобы ей не выпало ни одного счастливого шанса? Кто ещё в силах сделать так, чтобы она умерла для всего мира и для всех любимых людей, однако оставить её в живых, чтобы она страдала и мучилась здесь? Всё слишком безупречно. Всё наверняка спланировано.
Вскипевший в душе гнев придал Бек сил, чтобы перевернуться на спину, наставить палец в небо и провыть, обращаясь к Богу:
— Т-т-ты…
Ох, ну да! Бог наградил её заиканием, чтобы она не могла сказать Ему, как она зла!
В бессильной ярости Бек ударила кулаком по земле и зарычала на Него. Потом села и завизжала на Него.
Это встревожило Рахиль, лежавшую на спине в зарослях молодых клёнов. Она подняла голову и посмотрела поверх своего брюха. «М-м-м?»
Лия, полускрытая за другой группой кленовых деревьев, уставилась на Бек, продолжая срывать и жевать широкие листья.
Бек зарычала на обеих, досадливо отмахиваясь. «Я в порядке, не волнуйтесь, не вставайте, просто оставьте меня в покое!»
Рахиль уронила голову обратно на землю и испустила усталый вздох. Лия отрыгнула в ладонь комок пережеванных листьев и принялась поедать их по второму разу.
Бек уставилась в землю, раздражённо щёлкая пальцем по пучкам мха. «Что мне делать? Все думают, что я погибла. Они больше не станут искать меня. Они соберутся вместе на заупокойную службу, а потом съедят цыплёнка с картофельным салатом и разойдутся по домам. Рид будет плакать обо — мне каждую ночь, а я буду плакать о нём, и у меня не осталось никаких друзей, кроме этих… этих…»
— О-о-о-о! — Кипя яростью, она зарычала на Лию, не обратившую на неё никакого внимания, и на Рахиль, мирно сопевшую где-то за этими огромными ступнями и округлым брюхом. Бек не видела ни Иакова, ни Рувима, но зарычала и на них тоже, где бы они ни находились: «Ладно, значит, вы ненавидите меня! Хорошо, я тоже вас ненавижу! Если вы сожрёте меня, надеюсь, вас вырвет!»
Потом она уставилась на Лию, которая лизала, понемногу от него откусывая, изрыгнутый комок листьев, словно это был салат из сырых овощей. Эти чудовища любят отрыгивать и поедать свою блевотину! Бог всё предусмотрел.
«Что мне делать?»
Она презрительно фыркнула в ответ на собственные мысли. «Зачем что-то делать? Бог в любом случае всё испортит».
Бек вынула из кармана расчёску и принялась расчёсывать волосы — просто для того, чтобы немного успокоиться. Возможно, Бог не заметит и не сделает так, чтобы она полностью облысела.
«Хрм-м». Она услышала хрюканье Лии. Серая самка доедала свой салат из кленовых листьев и смотрела на неё.
Бек была достаточно раздражена, чтобы с вызовом уставиться в эти глубоко посаженные глаза. Прямые пристальные взгляды всегда считались неприличными в кругу сасквотчей, и Бек видела, что Лия недовольна, но всё равно дерзко смотрела на неё и продолжала расчёсывать волосы, нисколько не беспокоясь о том, что Лии нравится или не нравится, что она думает или чего хочет.