Монстры

Пригов Дмитрий Александрович

Вот они летят собой огромны Что нам делать маленьким таким А мы шприц покажем им укромный И уколом тонким пригрозим И они вдруг задрожат, забьются В обморок мгновенный упадут И с небес посыпятся-польются А затем они такие тут Мы просто отпугнуть хотели Меняется погода быстро Сдвигая атмосферный фронт Как будто 1-й Украинский Или 2-й

там Украинский На 3-й Белорусский фронт Надвинулся с победой длинной А мы под ними здесь Берлином Насмерть стоим Холм к холму идет с вопросом: Долго ль нам еще стоять Средь пустых лесов-покосов И томиться, твою мать? — А хуй его знает Товарищ майор Вот из России к ним с любовью Летим не убоясь труда Они ж наполненные кровью Стоят как тучные стада Не в силах вынести, когда Такая жаркая любовь Лишь тронешь – сразу брызжет кровь Во все стороны Вот он ярится слоновидный Пятой всех попирая ниц Но вдруг оглядывается – шприц Торчит оттуда еле видный И тут безумный беспричинный Его вдруг ужас обуял И он несется на Дарьял И гибнет в водяной пучине Когда под-над Россией светлой Он в виде ворона летал — Он видел пламя и металл А снега-то и не заметил Но тот словно индийский слон На него сзади навалился Злодей по горло провалился А дальше – пение и сон Нирвана Когда он на Святой Елене Томился дум высоких полн К нему валы высоких волн В кровавой беспокойной пене Убитых тысячи голов Катили вымытых из почвы Он их пинал ногою: Прочь вы Подите! Вы не мой улов Но Божий Когда Иосиф Сталин немцев Рукою сухонькою сжал То было их совсем не жаль — А что жалеть их, иноземцев Да и вобще – кого жалеть С какой такой позицьи глядя Поскольку ведь недаром, дядя Мы рождены чтоб умереть И это сделать былью Генерал Торквемада войска собирал На подземно-небесную битву Вот выходит он после молитвы А пред ним – ослепительный бал Что ты пляшешь, нечистая сила? Говорит боевой генерал И кровавый чертенок упал На седые усы генерала Ворон сверху покосился На меня, даже меня Я – одежды поправлять

Можт, пиджак перекосился: Что ты, черный гад, воззрился На меня, аль незнаком? А он мне русским языком: Да ты чего засуетился? Просто сладким вдруг душком Потянуло Нарушая все законы Обрушая все границы Вот летит он словно птица Словно конь из Первой конной Или конь из Второй конной Или конник Третьей конной Всякой конной всякий птах… Что это? – да это так В небесах Они сбираются, невидимыми нервами Как молнии простегивая мир Перед великими последними маневрами И грозные поют: Гиваямир И вниз глядят, своих сзывая басом А я вот здесь – я офицер запаса Пока что Над картой ночею бессонной Сидели в штабе до утра Под городом Армагеддоном И он сказал тогда: Пора! И огляделся напоследок И выходило так ли, эдак ль Что победим

Демоны и ангелы текста

1989

Предуведомление

Чуяли ли вы (о, конечно! конечно чуяли! кто не чуял?! – нет такого), как под тонкой и жесткой корочкой стиха пузырится вечно что-то, пытаясь разорвать ее зубами, вспучить спиной своей бугристой пупырчатой! Это и есть демоны текста, внаружу выйти пытающиеся, и выходят, да нет им как бы языка среди этой расчерченной поверхности. И вот разгрызают они слова, разваливают их по слогам, в разные дикости, для слуха и глаза еще не изготовленного для невидения их, эти куски соединяя.

Но тут же бросаются им наперерез белые ангелы текста, выхватывая из их зубов слова в их предначертанной целости, и распевают как имена, с другими неспутываемые и ни в какие, кроме равенства, возможной одновременности и разной слышимости звучания, отношения не вступающие. И поют ангелы! И поют! А демоны рычат и рвут! А ангелы поют! А демоны рычат! А ангелы поют!

Мой друг, бежим к живым Ешумам На берег океана Уберт Где шумом нас омоет Шуман И шубою укроет Шуберт И в жабрах рыбы Еныбах Задышит старец хлебный Бах Бежим, друг Бежим К Ешумам На берег Океан Шум Шууум Шууууммм Шууумммм Шууубееерт Еныбаааххх! Бах Вот я словно лесная лань Лечу – за мной солдатский топот И выкрики и злая брань И следом словно вал потопа Смывает всех! и я одна Стою и на песке у дна Вижу: Я Ты Она Лаань леснаааяяя Топооот солдааатский Выкрикиии дииикиеее Вода Песок Дно И я одна