Монтажный лист

Мир сегодня как, пожалуй, никогда полон «белого шума», забивающего пространство. Он изумляет степенью абсурда и какой-то жестокой, беспросветной глухотой… Порой кажется, не пробиться ни к себе, ни к другому человеку через эти враждебные бессмысленные вихри – но всегда остаются стихи. Они просто есть – и пространство вокруг них оживает, преображается и начинает звучать. Словно черно-белое немое кино становится полноценной многоцветной и многоголосой реальностью.

Открывая книгу Натальи Шухно, с радостью понимаешь: да нет никакого «белого шума», и абсурд смешон и наивен, все поэзия, а в ней музыка, и она – грустная, пронзительная, трагическая – подлинное счастье. В книге переплелись – не разъять – любовь и война, жизнь и смерть, обыденное и небесное. Но сначала они сошлись остриями

в сердце поэта, и поэт выполнил свою простую работу – протянул меридианы от полюса к полюсу, и мир снова стал целым.

Удивительное чувство возникает при прочтении этих стихов: вроде все прозрачно, бесхитростно, никаких особых украшений, но ведь именно в простоте и точности оживает поэтическая энергия, внутренняя сила течет по строчкам как по проводам. Не хочется цитировать, рознить строфы – отличительным свойством таланта Натальи является именно глубокая связность, слитность звуковая, словесная, метафорическая естественность тихого разговора.

Но это не «тихая лирика» в прямом смысле слова – стихи открыты и наполнены людьми, событиями, судьбами. Нет уже ставшей привычной нам замкнутости самовыражения, и даже если поэту не всегда удается почувствовать на всю глубину чью-то душу, все равно каждая попытка – то же протягивание меридианов от полюса к полюсу, от человека к человеку, то же восстановление целого, противостояние хаосу.

Две пронзительные темы книги – любовь и война. И здесь удивительным образом проявляется душевная и поэтическая зрелость поэтессы: столько любви в стихах о войне, о разлуке, о гибели, что понимаешь: побеждают любовью. Любовью тех, кто идет в огонь, и тех, кто провожает и ждет, встречает или оплакивает, тех, кто помнит. Разве это не лучшее доказательство полновесной жизни молодой поэзии?

Стихи очень разные – в книге богатая звуковая палитра, мелодическая основа, метафорическая ткань. Но все это не бросается в глаза, все воспринимается естественно, потому что работает на главное, сосредоточено на смысле – и именно смысл сегодня ищут в поэзии читатели. Смысл обновленный, но надежный и устойчивый.

Наверное, самое глубокое и пронзительное в книге, и в то же время самое простое, бесхитростное – а иначе как ему взойти в высоту? – стихотворение «Рождество»:

В печи огонь пылает с треском,Цветы из инея растут,И носят мальчики звездуПо веткам улиц деревенских.Младенец спит, а колыбельТак по-июльски пахнет сеном,И ослик тычет носом серымВ его душистую постель…

Здесь «всегда» соединилось с «сейчас», и любовь уже победила.

Приветствуя новую книгу, хочется пожелать ей счастливой судьбы. Эпоха горькой тишины вокруг поэзии заканчивается, к ней все чаще обращаются в поисках силы, смысла, гармонии, ищут ответы на больные вопросы – и значит, новая книга Натальи Шухно выходит в свет вовремя.

Нина

Ягодинцева

Смывает тушь, стирает губы И курит, глядя в никуда, Пока по водосточным трубамБежит осенняя вода. И хмурый вечер сложен вдвое Среди душистых тополей, Ей кажется – окно чужоеИ ярче светит, и теплей.

Печаль туманна, боль условна, Фонарик сломан, пуст вокзал. Джульетта, уходи с балкона,Тебя никто туда не звал. Мне снился бесконечный океан, Печаль волны и то, что будет поздно, Огромный кит, плывущий в небе звездном, Пускал неисчерпаемый фонтан.Когда окно врезается в туман, В молочной мгле не видно дом соседний, Рябины кисти, розы цвет последний, Фонарный столб, желтеющий каштан.И человек не виден в пустоте, Хотя ладонь была живой и теплой, Он уходил сквозь выбитые стекла Кататься на космическом ките. Ее кресты как обстоятельства Сложились в схемы неизменные, Обыкновенное предательствоИ боль вполне обыкновенная. Она звала. Стальными веками Моргали совы желтоглазые, Но откликаться было некомуИ сожалеть о недосказанном. Тревожный сон, в нем что-то важное, Тугим жгутом рубашка свернута. Но одиночество не страшное,Когда луна заходит в комнату. Промозглый ветер, вечер пятницы, Звенит в окне осина голая, Она молчит и улыбается,И Бог ее целует в голову. У ночи осенней в плену Тревожные шепчутся клены, Как на проводах оголенных, Целуешь чужую жену.Сочится из форточки мгла, Часы умирают на кухне, И пляшут беспечные духи В размытом пространстве угла.Излом в середине пути, Октябрьский привкус песчаный, Так пахнут земля и туманы, Так хочется дальше идти.А дождь продолжает строчить, Дробиться, как хрупкое счастье, Ты стал его временной частью, Которую не повторить. Пусть будет лето и жара,Медовый зной, душистый воздух,И ослепительные звезды,И сосен теплая кора.Пчелиный гул, сверчковый плач,Вишневый сок, трава по пояс,Я все пытаюсь, успокоясь,Несопряженное сопрячь.Июль, зачатый по любви,Врастет в податливую почвуИ затаится в паре строчекПонятной истиной земли.Я застываю где-то межВетров и солнца. Вижу сцену,Венок, который не надену,И потолок, сдавивший стены,И клетку собственных надежд.