Монумент
Шрифт:
Гавриил Гавриилович. Закрыты. А по-моему, уж не так это и трудно, – только бы ум был. Позвольте мне? Свечной завод, говорите? – ну и поставьте его спиной к свечному заводу, Галкин не обидится.
Молчание. Размышляют.
Барон.
Некто. Не знаю. Может, хорошая, а может, и нехорошая. Ничего не понимаю. Один соблазн и больше ничего! Не знаю-с.
Барон. Но вы изволите молчать, Анатолий Наполеонович?
Мухоморов. Молчу-с. Анна, ты понимаешь?
Голова. Ну, держись, сейчас распишет… о Господи!
Мухоморов (небрежно). Да и расписывать нечего, все и так ясно… Конечно, здесь есть маленькая аллегория или символ, как говорится, но для тонкого ума это не представляет затруднений. Господа, – а что такое свеча?
Подавленное молчание.
Голова. Свеча, ну, и свеча, – да не пугай ты, Христа ради!
Мухоморов. Так-с. Свеча – это свет, не правда ли? Следовательно, к кому станет задом ваш господин Пушкин? (Поднимаясь.) К свету-с! К просвещению! (Свистящим шепотом.) К самому министерству народного просвещения!
Молчание.
Голова. Ну и дела! Одно слово: капут. Как ни упирайся, а капут. Плакал
Ее Превосходительство. Но я не понимаю или я должна? Но что? Если бы дело касалось идэи, я могла бы, но здесь… Но помогите же нам, гениальный ум! Мы умоляем!
Мухоморов. Нет уж, какое я имею право. Извольте сами.
Голова. На колени перед тобой, что ли, становиться? Помоги!
Мухоморов. Извольте сами.
Голова. Да не упирайся ты, как козел. Скажи! Тебе при твоем уме это все равно что плюнуть, а мы мучаемся!
Барон. Мы просим вас.
Все просят.
Мухоморов. Хорошо-с. Но тогда уж позвольте не мне, а моей музе. Анна! скажи.
Ожидание, полное надежды. Маслобойников даже разинул рот.
Анна. Надо у Пушкина весь зад обсадить деревьями.
Мухоморов (торжествующе). Что-с? каково-с? Так по слову самого поэта и выйдет: широколистные дубравы и прочее. Анна, я тебя благодарю.
Всеобщее ликование.
Голова. Спасибо! Выручил Мухоморов! Свечи зажигайте! занавески отдергивайте! Эх, музыку хорошо бы! Урра!..