Мор мечей

Камерон Кристиан

– Еды осталось дней на пять, и не роскошной, – вставила Изюминка.

– На три, если считать ифрикуанцев, – сказал император.

Все застонали.

– А у нас за спиной армия и флот легата Рума. – Габриэль посмотрел на Кронмира, который морщился, как от боли.

– Кажется, убрав патриарха, мы получили более опасного врага, – сказал он.

– Ну так что, возвращаемся и деремся? – спросил Том.

– Да. Почти наверняка. Но сначала Арле. Арле важнее всего.

Герцогиня Жизель стукнула ладонью по столу.

– Верона и Веника с этим не согласятся,

если армия патриарха объединится со всеми нашими врагами на севере, милорд!

Император встал, вынудив встать весь совет.

– Госпожа, если я окажусь тут утром и смогу обсудить с вами стратегию, возможно, мы примем решение отправить вениканцев и беронцев обратно через перевал. Если уговорить Павало присоединиться к вам, у вас будет более чем достаточно солдат, чтобы остановить легата. – Он улыбнулся той улыбкой, которую хорошо знали Изюминка и Гэвин. – Если я не вернусь, положитесь на Майкла.

– Я его подмастерье, – сказал Майкл.

Никто не улыбнулся. Все по очереди пожелали Габриэлю удачи. Напоследок он посвятил Тоби в рыцари.

– Сэр Тобиас… и не выговоришь, – сказал он, коснувшись плеча Тоби.

Тот разрыдался.

Наконец, он пошел прощаться с Бланш. Но она его опередила, явившись к круглому столу вместе с Кайтлин и леди Танкредой. Все трое нарядились и улыбались. Танкреда подняла вуаль и поцеловала Моргана, а Бланш укусила императора за нижнюю губу. Нежно.

– Возвращайся, – велела она. – И чтобы без всякой ерунды.

Он восхищался ею. Она не предала себя. Ему всегда нравилось ее мужество.

Он надел костюм для полетов и латные перчатки, Тоби застегнул на нем шлем, а Анна – пояс с мечом. Бланш подала ему копье. Морган вскарабкался в седло позади Габриэля.

Теперь надо сделать трудное? – спросил Ариосто.

Теперь да, – ответил Красный Рыцарь.

Почти час они летели вверх, пока день умирал. Когда солнце скрылось за горизонтом, они поднялись чуть выше, чтобы поймать еще немного рыжего и розового света. Но пики гор все еще вздымались на западе и на юге, а горы на севере казались и того выше.

– Я не чувствую его со стороны Арле, – сказал Морган в эфире. – Горы слишком высоки.

– Попробовать стоило, – ответил Габриэль, и они медленно повернули. Ариосто понес их на северо-запад, в горные долины восточного Арле. Взошла луна. Сначала она появилась где-то внизу, запутав их, – как будто они в самом деле оказались в эфире, выйдя из воздушного мира. Час полета. Ни одного звука, кроме свиста ветра. Ни одного ощущения, кроме ровных взмахов огромных крыльев. Темнота казалась такой непроницаемой, что Габриэлю приходилось смотреть наверх, в звездную бездну, чтобы немного прийти в себя. Внизу не было ничего, кроме черноты.

Габриэль думал только о полете. Они миновали первую долину и оказались в горах Арле. Он позволил Ариосто спуститься ниже, где воздух был плотнее и дышалось легче. Насколько они с Морганом понимали, внизу их сложнее заметить.

Ариосто

оседлал теплый воздушный поток, поднимавшийся из третьей долины к светлой точке перевала. Армия бы сюда не дошла. Габриэль пытался дышать глубже, но горло перехватывало. Руки как будто ослабли.

Он очень боялся.

– Смотри, – сказал Морган.

Габриэль отпустил поводья, чтобы не отдать Ариосто неверный приказ, и вошел во Дворец, откуда и нырнул в лабиринт Моргана.

– Смотри, – сказал магистр.

Он создал темное зеркало своих мыслей. На нем светилась черная матовая точка.

– Вот он. Они. Не знаю, какой мерзостью они стали.

– А они нас видят? – спросил Габриэль.

– Нет, – рассердился Морган. – Я же говорил. Если мы не работаем с силой, нас не видно.

– Все равно я буду держаться пониже.

– Я прослежу за ними. Они… зачаровывают.

В реальности Габриэль приземлился к югу от перевала. От врагов его отделяли несколько сотен шагов по камню и льду. Ему хотелось развести костер. Потом он обнаружил, что вода во фляге замерзла.

– Они движутся, – сказал Морган.

Сердце Габриэля трепыхнулось, как будто хотело выпрыгнуть из груди. Он вернулся во Дворец Моргана и встал на клетчатом черно-белом полу, по которому магистр передвигал фигуры.

– Не вижу, двое их или трое. Но один движется сюда.

Габриэль почувствовал, что реальность плывет вокруг. Страх душил его – его, пережившего столько страхов, привыкшего ими управлять. Он чуть не потерял концентрацию.

– Как они нас увидели?

– Может, они нас и не видят. Может, той крошечный искры силы, которая нужна для поддержания Дворца, хватает для такого могущественного магистра.

Габриэль подумал, что, наверное, Изюминка точно так же себя чувствует, когда он предлагает что-то неправильное. Он сделал глубокий вдох и сосчитал до трех.

Только до трех.

– Ты можешь использовать математику, чтобы вычислить их скорость?

Морган задумался на мгновение.

– Отличная мысль. Да. Оно движется… очень быстро. Сто пятьдесят лиг в час или около того.

– Невозможно двигаться так быстро.

– Для дракона – возможно.

Слово «дракон» как будто зависло перед ними в эфире. Тот случай, когда называть имена не стоило.